Он улыбнулся, как всегда заставляя Игоря гадать, что скрывается за его приветливостью, дружелюбными манерами. Он был похож на иностранца, всегда готового расплыться в белозубой улыбке и похлопать тебя по плечу, но при этом оставалось ощущение, что он издевается.
— Спасибо. — Игорь выпрямился и взял у Филиппа бутылку. — Ледяная!
Какое-то время они молча сидели на скамье и смотрели вдаль, передавая колу из рук в руки.
— Где Матвей? — спросил Игорь, прерывая молчание.
— Он не поедет. — Филипп взъерошил волосы. — Спина побаливает. Ему нужно больше отдыхать, приехал мануальщик, будет работать с ним весь месяц до Аскота. Мне не нравятся эти его боли, надо особенно опасаться травм, пока позвоночник не восстановится.
— Кто поедет с нами? — Игорь придал голосу недостающую бодрость. Он даже не надеялся услышать ее имя, но все же, вдруг.
— Ты, я, Вера, Костя, Саша, толстяк, насчет Нины не знаю. Я еще не успел никому сказать, что Матвей не поедет, возможно, она захочет побыть с ним.
Он произнес это буднично, просто констатируя факт их взаимоотношений, но Игорь усмехнулся про себя: в доме все новости разлетались со скоростью света, и то, что Ройтер открыл ему страшный секрет, стало быстро известно остальным. От него больше не скрывали очевидное, и он подумал, что вскоре многие загадки прояснятся.
— Что-то я замерз. — Филипп поднялся и вышел из тени навеса на середину площадки, нагретую полуденным солнцем. Он с удовольствием подставил лицо под теплые лучи.
Игорь с интересом рассматривал его многочисленные татуировки. Испанец перехватил его взгляд и улыбнулся.
— Я делал их, чтобы отмечать все важные события в своей жизни. Потом, — он помолчал, — женщинам нравится.
Игорь рассмеялся.
— У меня нет ни одной. «Magro», — прочитал он вслух. — Так звали твою девушку?
— Нет, — Филипп приподнял руку и изучил свое правое предплечье. — Это означает «худыш» на испанском, так звали моего первого пони для поло. Отчим подарил мне его на шестнадцатилетие. А это, — он повернулся к Игорю левым плечом, — лошадь с крыльями.
— Пегас. — Игорь кивнул. — Вере нравится?
Филипп поднял голову, улыбки на его губах уже не было.
— Вера — моя подруга. — Филипп многозначительно посмотрел на Игоря. Его красивое лицо окаменело. Игорю стало не по себе, ему показалось, что Филипп с трудом сдерживается. — Ей скучно, — закончил он.
— Я слышал, в июне она уедет в Монако жить с матерью. Она хочет уехать? — поинтересовался Игорь как ни в чем не бывало, делая вид, что не заметил изменившихся интонаций собеседника.
— Здесь ей нечего делать, — сухо ответил Филипп и, повернувшись к Игорю спиной, направился в конюшню. — Мне надо одеться.
— А что значит «Duda»? — Игорь без труда прочел четыре большие латинские буквы, украшающие шею испанца чуть ниже линии волос.
Филипп на секунду остановился на пороге, раздумывая над вопросом.
— Это, — он обернулся, — напоминает мне об одной девушке.
— Красивое слово. — Игорь привстал со скамьи. — Это ее имя?
— Нет, — Филипп покачал головой. — На испанском это слово означает «сомнение».
Многие жители забывали носить свои рации с собой, поэтому на координацию встреч уходило немало времени. Было почти два часа, когда Клим распорядился собрать путешественникам корзину для пикника, Костя закончил седлать лошадей и Матвей принял окончательное решение не ехать.
— Мне придется ехать. — Костя сплюнул себе под ноги. — Иначе кто-то останется без тренировки. Я специально не работал с ними утром, чтобы нагрузить на прогулке. Лошади настроились.
Филипп с Матвеем насмешливо переглянулись.
— Вера не поедет, — испанец бросил быстрый взгляд на Игоря, как бы говоря: ну, что скажешь на это? Игорь подумал, что он в курсе ее ночного визита, и, наверное, это не могло не отразиться на его отношении к нему. Хотя Игорь всегда ощущал искреннюю симпатию Филиппа к своей персоне, особое внимание, чуткость ко всем просьбам.
— Хорошо. Глеб, бери Буцефала, я возьму Уинстона, — Нина сосредоточенно наморщила лоб. — Саша поедет на Колумбе, а Игорь возьмет Изи. Все складывается.
— Я поеду на Мерседес, — сказал Филипп, нетерпеливо постукивая сапогами.
— Феликс готов. — Матвей вывел коня под уздцы. — Константин, прогуляешь чемпиона. Только шагом.