— Хорошая у тебя жизнь. — Игорь встал и потянулся. — Воспитал чемпиона, женщин полно, татуировки.
Они засмеялись, глядя друг на друга.
— Это молодость. — Филипп снисходительно потрепал Игоря по щеке. — Ты уже, наверное, забыл, как это было?
Через двадцать минут Игорь присоединился к остальным, стараясь не смотреть в сторону напарника.
Ройтер вел себя странно, он молчал, периодически обводя присутствующих тяжелым взглядом из-под сросшихся бровей. Все, как могли, старались развеселить его, за исключением Кости, который не прилагал никаких усилий выглядеть хоть немного доброжелательнее. Лицо у него было чернее тучи. Он ни на кого не смотрел, не поднимал глаза от тарелки.
Игорь с раздражением наблюдал за ним: что, в конце концов, такого произошло, ну, упал с лошади, ну и что, обязательно сидеть с траурным видом за праздничным столом?! Деревенщина!
Дамы весь вечер создавали видимость теплого семейного торжества. Матвей с Ниной не разговаривали друг с другом, но как ни в чем не бывало общались с остальными, умело обходя острые углы.
Арнольд был в ударе. Он много пил, без конца шутил, развлекая окружающих бесконечными историями о своих экспедициях. Игорь с трудом улыбнулся напарнику, не в их интересах было афишировать свой конфликт.
— Я хочу сказать тост, — Глеб неожиданно поднялся на нетвердых ногах, обводя присутствующих пьяным взглядом. — За людей, подобных Александру, которые посвятили свою жизнь тому, чему мы с вами не уделяем и пяти минут в день. За исключением, конечно, вас, Марк Аркадьевич.
Ройтер потер переносицу, пряча улыбку. Игорь с серьезным лицом отложил приборы.
— Александр, — Глеб, сфокусировавшись, посмотрел на Арнольда, — мог прожить другую жизнь, но он выбрал эту. Спасать Землю, природу, помогать животным. Я восхищаюсь самоотверженностью этого человека. За него!
Арнольд выглядел смущенным, как будто ему неловко и непривычно слышать добрые слова в свой адрес.
Глеб протянул фужер туда, где сомкнулись бокалы остальных, в его пьяных глазах стояли слезы. Клим попытался мягко усадить его на место, но он, скинув руку управляющего, продолжил свои бессвязные речи. В конце концов все просто перестали обращать на него внимание и возобновили разговоры между собой. Оксана, извинившись, вышла из-за стола. Игорь проводил ее долгим задумчивым взглядом.
— Как твой отец? — спросил Ройтер у Арнольда.
— Нормально, есть проблемы с сосудами, возможно, придется положить его в больницу на недельку. Мне нужно будет уехать в понедельник.
Игорь не мог не слышать слов напарника. Он почувствовал что-то похожее на раскаяние, как часто бывает у родителей после ссоры с детьми. Когда получаешь доказательства своей безоговорочной победы и начинаешь сомневаться в том, что был прав.
— Ты не сможешь поехать с нами в Казань? — Ройтер не скрывал разочарования.
— К сожалению, нет. — Арнольд грустно улыбнулся, качая головой. — Вы и так подарили мне незабываемые каникулы среди таких прекрасных людей. — Он обвел рукой присутствующих за столом. — Но есть дела, обязанности, мой фонд.
— Игорь Георгиевич, как так? — Ройтер шутя погрозил пальцем. — Почему твой друг не хочет поддержать нашу команду на Кубке президента? Я уже и майку ему заказал: впереди «Феликс» латинскими буквами, — он ткнул пальцем себе в грудь, — сзади номер один.
— А я буду носить майку в любом случае, я все равно член вашей команды, — поспешил заверить Арнольд.
— Завтра в десять приедут телевизионщики, поснимают Феликса до прибытия гостей, — напомнил Филипп.
— Сходи к нему после ужина, проверь, — Ройтер тяжело вздохнул, — дай еще травки успокаивающей.
— Марк Аркадьевич, не волнуйтесь. — Филипп пристально посмотрел в глаза Ройтера. — Все ведь передается лошади. Надо успокоиться.
Около двенадцати ночи, когда все перебрались из столовой в бильярдную, Игорь заметил, что Ройтер нетерпеливо увлек управляющего в свой кабинет. Воспользовавшись моментом, Игорь отстал от остальных. Когда последний из нестройной колонны скрылся за дверью гостиной, он юркнул в туалет. Дождавшись, когда затихнут смех и разговоры, он выбрался из укрытия и, почти бесшумно ступая мягкими подошвами по мраморному полу, подкрался к дверям библиотеки.
Внутри было темно, Игорь зажег встроенный свет, который освещал лишь два верхних стеллажа на правой стороне стены. Он подкатил лестницу по рельсам почти к самым дверям кабинета, поднялся по деревянным ступеням наверх и очутился прямо возле вентиляционного отверстия. Если бы дверь неожиданно распахнулась, он мгновенно, благодаря рельсам, оказался бы возле соседних полок, где предусмотрительно разложил книги, чтобы объяснить свое присутствие здесь в двенадцать часов ночи.