Вокруг сновали люди, но никто не обращал на них внимания. Игорь обнял девушку за плечи, увлекая в прохладный полумрак библиотеки, там он мягко усадил ее в кресло и, подойдя к бару, налил стакан воды, добавив туда несколько кусочков льда.
Вера продолжала громко всхлипывать и вздрагивать. Он подошел к ней вплотную, протянув стакан и терпеливо ожидая, пока она успокоится настолько, чтобы что-то сказать. Ему хотелось поговорить с ней о той ночи. Вера не переставала комкать мокрый платок, которым периодически проводила по лицу, размазывая косметику.
Неожиданно дверь позади них распахнулась, и Игорь, не успев обернуться, почувствовал, как чьи-то сильные руки хватают его за плечи и одним движением отбрасывают к стене. Он больно ударился о книжные полки, несколько тяжелых томов рухнули вниз, прямо ему на голову. Он зажмурился, закрыв лицо руками. Следующий удар пришелся в солнечное сплетение, согнувшись от нестерпимой боли пополам, Игорь попытался продохнуть, открывая и закрывая рот, как рыба, выброшенная из воды на берег.
Вера громко закричала, но что именно, он не разобрал. Она пыталась остановить нападавшего, хватала его за руки, отчаянно голосила. Игорь почувствовал еще несколько беспорядочных ударов в ребра, потом тычки прекратились.
— Оставь ее в покое! — прошипел Филипп, наклонившись к его уху.
— Мы просто разговаривали, он ни в чем не виноват, — сквозь рыдания оправдывалась Вера.
— Оставь ее в покое! — угрожающе повторил испанец. — Ты меня понял?
Игорь опустил руки и посмотрел на Филиппа. Его взгляд был полон бешенства и злобы, вены на его шее вздулись, руки были воинственно сжаты в кулаки.
Игорь откашлялся и попытался встать, Филипп схватил его за шею, не давая подняться на ноги.
— Ты меня понял?
— Конечно, — прохрипел Игорь. — Никаких сомнений.
Глава 20
Дальше — тишина
Гости начали съезжаться ровно к четырем. Солнце еще ярко светило сквозь тучи, а по каменным дорожкам уже прогуливались дамы в длинных вечерних нарядах. Бармены разносили коктейли и холодное шампанское в высоких фужерах. Музыканты исполняли праздничное попурри из узнаваемых мелодий; Синатра, Иглесиас, Поль Мориа.
«Аменция» преобразилась до неузнаваемости, как роскошная женщина, сменившая джинсы на декольтированное платье. Наконец все, что было задумано гениальными архитекторами, как будто приобрело законченный вид. У красивых клумб стояли красивые люди и, чокаясь хрустальными бокалами, вели непринужденные светские беседы. Белые фраки официантов контрастировали с черными смокингами гостей, зеленые холмы служили живописным фоном для изысканных дамских туалетов.
«Аменция» зажила, задышала полной грудью. Все двери были распахнуты наст ежь, и приглашенные свободно перемещались из дома в сад и обратно. Поместье и окружающее пространство стали одним целым, белые шатры плавно перетекали в бирюзовое небо.
По дубовой аллее медленно двигалась кавалькада лимузинов и представительских машин, гостей высаживали возле дома, где можно было пересесть на белую гольф-машину и совершить ознакомительную поездку по территории.
Арнольд с Игорем, облачившись в смокинги от «Армани», стояли возле входа в дальний шатер, поддерживая легкий разговор. Ребра Игоря все еще побаливали, но он мужественно не подавал виду.
Последствие конфликта между напарниками все еще незримо ощущалось в воздухе, но они оба старались вести себя так, словно ничего не произошло. Игорь пребывал в хорошем расположении духа, инцидент с испанцем окончательно убедил его в том, что пора покидать этот гостеприимный дом: он всегда безошибочно определял грань, за которой подстерегают серьезные неприятности, они уже слишком близко подошли к этой черте.
Арнольд, наоборот, с тоской смотрел в будущее, осознавая, что они покидают «Аменцию», обогатившись на жалкие несколько тысяч и не получив здесь ничего, кроме унижения. Он все еще бредил идеей похищения Феликса, но без поддержки напарника такая задача была ему не по силам. Ему хотелось говорить об этом, и он не сдержался:
— Ну, если просто представить, что мы на это решились, кого бы ты рассматривал в качестве возможного партнера в этом доме?
Игорь поставил пустой бокал на поднос проходящего мимо официанта и благодушно посмотрел на друга: