Резкий вдох на том конце провода заставляет меня закатить глаза к небу в поисках терпения. Я так устал от этих разборок с семьей. Не одно, так другое.
— Тебе пора повзрослеть, Фэлкон. Через пару недель тебе исполнится двадцать три. Как мы можем доверить тебе бизнес, если ты ведешь себя как ребенок?
— Мама, — я буквально выплевываю это слово, из последних сил цепляясь за остатки самообладания. — Почему бы тебе для начала не признать правду? Ты ждешь, что я женюсь на выбранной тобой женщине, чтобы повысить твой социальный статус. Это «слияние», как ты любишь его называть, не имеет никакого отношения ни к благу компании, ни к моей жизни. — Высказанная вслух правда приносит облегчение, и я продолжаю: — Я никогда не свяжу свою жизнь с такой женщиной, как Серена. Чем скорее ты это примешь, тем лучше.
В трубке слышно только тяжелое дыхание, а затем мать шипит: — Я не потерплю такого поведения! Это недопустимо, и твой отец об этом узнает.
Связь обрывается, оставляя вокруг меня звенящую тишину.
Я останавливаюсь на полпути к корпусу и, закрыв глаза, делаю глубокий вдох. Во рту появляется привкус горечи, а знакомое чувство опустошенности затапливает грудь. Если бы не Лейк и Мейсон, я бы, наверное, уже давно покончил с собой. Кроме них, в моей жизни нет ничего хорошего.
Богатство. Власть. Статус.
Эти слова только высасывают остатки жизни из моего никчемного существования. Знаю, это звучит неблагодарно, но, черт возьми, это удушает — жить жизнью, которая расписана по часам от рождения до смерти. Каждое слово просчитано. Я могу общаться только с теми людьми, которые добавят веса моему состоянию или статусу.
Неужели это и есть жизнь? Я превращусь в копию своих родителей?
Черт, нет. Пожалуйста, нет. В жизни должно быть что-то большее.
— Фэлкон.
Услышав голос Лейлы сзади, я быстро вдыхаю, чтобы ни одна из бушующих внутри эмоций не отразилась на лице. Лейла подходит и буквально впечатывает книгу мне в грудь. Я автоматически подхватываю её, чтобы не уронить.
— Я взяла её на твой абонемент, чтобы ты не доставал меня позже просьбами сходить за ней снова. — Она звучит раздраженно, что мгновенно разжигает и моё собственное раздражение.
Сделав шаг в сторону, я вторгаюсь в её личное пространство. Когда наши глаза встречаются, кажется, будто между нами проходит электрический разряд.
— Шепард, тебе лучше начать следить за тем, как ты со мной разговариваешь. Твои показательные выступления с характером поначалу забавляли, но мне это быстро надоедает. Знай свое место. Испытывать мое терпение — последнее, что тебе стоит делать.
Коричневый цвет её глаз темнеет, отчего кожа кажется еще бледнее.
— Показательные выступления? — Стиснув челюсти, она тоже делает шаг ко мне и, вздернув подбородок, бросает на меня вызывающий взгляд. — Я не позволю никому вытирать об себя ноги, и меньше всего — тебе. Я здесь не для того, чтобы прыгать по твоему свистку. Я здесь, чтобы учиться.
Меня наполняет странное чувство удовлетворения от того, что она дает отпор, и это подстегивает меня. Я прижимаю книгу обратно к её груди и, понизив голос до шепота, произнося: — Ты учишься здесь только потому, что я за это плачу. Один щелчок моих пальцев — и ты вылетишь отсюда. — Обходя её, я добавляю: — Отнеси книгу обратно. Она мне больше не нужна.
— А… Ф… Я не могу… что за… козел, — слышу её запинающийся голос позади.
Должен признать, после стычки с Лейлой я чувствую себя живым. Как будто само её присутствие помогает мне не терять связь с реальностью.
Зайдя в Hope Diamond, я встаю перед лифтами. В ожидании дверей я бормочу: — Мне всё-таки была нужна эта чертова книга.
Не буду лгать, прошлая неделя меня вымотала. Я только что закончил последнюю на сегодня лекцию и намеренно игнорирую студентов, которые пытаются поздороваться или привлечь моё внимание. Сейчас я хочу только одного, добраться до своего люкса и вырубиться.
Не желая застрять в лифте с другими студентами, я иду к лестнице. Спускаясь на последний пролет, я поворачиваю к выходу и едва не сталкиваюсь с уборщиком, который выкатывает инвентарь из подсобки.
— Простите, мистер Рейес. Не заметил вас. — Пожилой мужчина быстро прихлопывает дверь и семенит прочь.
Всё еще глядя ему вслед, я делаю шаг вперед и снова резко замираю, когда кто-то врезается в меня.
— Черт! — этот приглушенный возглас заставляет меня посмотреть вниз. Раздражение уже начинает закипать, но я сталкиваюсь взглядом с Лейлой. Её лицо напряжено от паники.
— Что случилось? — слова вылетают сами собой, я чувствую укол тревоги.
Лейла оглядывается через плечо, издает тихий писк и пытается проскочить мимо меня. Я хватаю её за руку, не давая сбежать, а сам сканирую холл, пытаясь найти причину её страха.