После того случая в подсобке я каждый раз вздрагиваю, когда мой телефон издает сигнал уведомления. Внезапное влечение застало меня врасплох, и теперь мне неловко рядом с Фэлконом. Вздохнув, я беру телефон и, увидев имя Фэлкона на экране, чувствую, как сердце тут же пускается в пляс.
Жалобный стон срывается с моих губ, когда я открываю сообщение:
В лобби курьер с документом для меня. Распишись и принеси в мой люкс.
— Ты, должно быть, шутишь. — Обиженно ворча, я встаю и выхожу из комнаты.
В лобби подхожу к курьеру.
— У вас посылка для Фэлкона Рейеса?
Мужчина смотрит на меня, затем на конверт.
— Да.
— Я распишусь.
Проводив его взглядом, я сердито иду к лифтам.
— Просто покончи с этим. Тебе всё равно придется с ним встретиться рано или поздно.
Двери открываются с мелодичным звоном, и я захожу внутрь. К тому моменту, как оказываюсь на верхнем этаже, я уже твердо решаю оставить конверт под дверью и дать деру.
Но удача явно не на моей стороне. Прежде чем я успеваю дойти до двери Фэлкона, она открывается. Я осознаю, что задержала дыхание, только когда Лейк выходит в коридор.
— Лейк! — я бросаюсь к нему и впихиваю конверт ему в руки. — Передай Фэлкону. Спасибо!
Я уже разворачиваюсь, чтобы сбежать, но Лейк ловит меня за плечо.
— Погоди. Он сейчас подпишет его, и тебе нужно будет его доставить.
— Доставить? — переспрашиваю я. Мне это совсем не нравится. На мне шорты и футболка, не самый подходящий вид для курьерских поручений.
Лейк возвращает мне конверт, одаривает улыбкой и оставляет одну перед открытой дверью.
— У меня нет на это целого дня, Лейла! — доносится голос Фэлкона изнутри.
Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не надуть губы, потому что мне сейчас очень жаль саму себя. Смирившись, я вхожу в люкс и замираю от вида роскоши. Черт, по сравнению с этим моя комната — каморка для прислуги. Я чувствую себя ужасно нелепо в своей одежде, пока медленно иду к дивану, где сидит Фэлкон.
— Я подписываю эту чертову бумагу прямо сейчас. Если это так срочно, мог бы сам за ней заехать! — рявкает он, и только тогда я замечаю, что он говорит по телефону.
Мрачно взглянув на меня, Фэлкон протягивает руку. Я собираюсь вложить конверт в его ладонь, но он отдергивает руку и, зажав переносицу, рычит: — Открой этот гребаный конверт и дай мне сам документ.
Я никогда не видела его таким холодным и злым. Обычно в такой ситуации я бы послала его к черту, но сейчас решаю не рисковать и прикусить язык. Достаю лист бумаги и отдаю ему. Пока он читает, я пользуюсь случаем, чтобы посмотреть в огромные окна на великолепный вид.
— Джулиан. — Голос Фэлкона пропитан льдом, отчего по моему телу пробегает дрожь. — Только через мой труп я это подпишу.
Я начинаю медленно пятиться к двери, не уверенная, что мне стоит подслушивать этот разговор. Не знаю, что отвечает ему Джулиан, но Фэлкон резко вскакивает с дивана.
— Ну что ж, тогда тебе придется привыкнуть видеть меня на будущих заседаниях совета директоров, потому что ад замерзнет раньше, чем я выдам тебе доверенность на управление моими акциями!
Издав яростный рык, он швыряет телефон в мою сторону. Аппарат пролетает мимо меня, как самонаводящаяся ракета, и с грохотом разлетается вдребезги, врезавшись в стену.
До смерти напуганная, я ошарашенно смотрю на Фэлкона, а затем перевожу взгляд на осколки телефона на полу.
Фэлкон делает несколько глубоких вдохов, и когда он смотрит на меня, на его лице отражается осознание произошедшего.
— Черт, прости меня, Лейла.
Для всего есть свое время и место, и интуиция подсказывает мне, что сейчас не лучший момент затевать ссору с Фэлконом. Он извинился, и очевидно, что он на пределе.
— Я пойду, если я больше не нужна, — говорю я. Мой голос звучит натянуто из-за повисшего в комнате напряжения. Я делаю шаг к двери. На мгновение кажется, что Фэлкон хочет что-то добавить, но он просто кивает.
Выбежав из комнаты, я прижимаю ладонь к колотящемуся сердцу.
— Интересно, что это было, — шепчу я, заходя в лифт.
Прошло два дня с того несостоявшегося поцелуя и день с того момента, как в меня чуть не прилетел телефон Фэлкона. Признаться честно, всё это вгоняет меня в дикий стресс. Избегать Фэлкона не составляет труда — кажется, он сам меня избегает. И почему-то от мысли об этом мне становится тоскливо.
Чувствуя себя не в своей тарелке, я решаю надеть кроссовки и выйти на пробежку. Бег всегда помогает мне вернуть равновесие.
Переодевшись, я направляюсь к тропе, которая начинается за ресторанным корпусом. У меня еще не было времени здесь всё изучить, и когда мои ноги начинают мерно постукивать по деревянному мостику, на губах появляется улыбка. Деревья и кусты заливают тропу глубокой зеленью, отчего воздух кажется чище.