— Я серьезно не помню, когда в последний раз видел машину, которой нужен ключ.
Я выезжаю с парковки и поигрываю бровями.
— Держись меня, и не такое увидишь.
— Ага, только вот поцелуев с тобой, судя по всему, я так и не увижу, — ворчит он.
Фэлкон снова сверяется со временем — прошло всего пять минут с тех пор, как мы сделали заказ в закусочной. Когда он смотрит на меня, я указываю на его часы.
— Ты постоянно на них смотришь. Тебе нужно куда-то идти?
— Нет, просто я не привык ждать.
— Терпение — это добродетель, — цитирую я.
— Ты правда в это веришь? — спрашивает он, откидываясь на спинку диванчика. — Это ведь из Библии?
Я пододвигаюсь ближе и скрещиваю руки на столе, широко улыбаясь.
— Это из поэмы. «Видение о Петре Пахаре», её написал Уильям Ленгленд.
Спасибо папе за то, что научил меня любить поэзию.
— Не знал этого. — В глазах Фэлкона вспыхивает интерес.
— В этой поэме содержится первое известное упоминание о Робин Гуде. — Я пытаюсь вспомнить стихи, которые читал отец. — Что-то вроде того, что Совесть учит прощению, а Терпение учит принимать бедность.
— И ты согласна с этим? — спрашивает Фэлкон.
Официант приносит наш заказ. Прежде чем ответить, я отпиваю сок.
— В каком-то смысле — да. — Я не большой любитель завтраков, поэтому заказала только тосты. Намазывая масло на ломтик, я продолжаю: — Я думаю, всё должно быть наоборот: бедность учит тебя терпению. Ты не можешь получить всё, что хочешь, по щелчку пальцев. Тебе приходится копить и ждать, чтобы исполнить мечту. Если в жизни всё подается на блюдечке, это слишком просто. В этом нет радости от достижения цели.
Фэлкон кивает, глядя в окно.
— Тогда всё вокруг черно-белое, без красок, — бормочет он, погруженный в свои мысли. Встряхнувшись, он улыбается мне: — Ты очень проницательная.
Я пожимаю плечами, пережевывая тост.
— Да нет, просто у меня потрясающий отец.
— Я никогда его не встречал. — Фэлкон берет приборы и начинает есть.
— Мои родители развелись, когда мне было шесть. Папа — человек «старой закалки», их пути с мамой просто разошлись. Он путешествует по миру. Когда я получу диплом, я бы хотела к нему присоединиться.
— Ты в него пошла?
Я гордо улыбаюсь.
— Мои лучшие воспоминания из детства — это когда он возвращался домой, и мы проводили летние каникулы в какой-нибудь хижине. Он рассказывал мне обо всех местах, где побывал, и о том, что видел. Показывал фото и плел вокруг него целую историю. — Я счастливо вздыхаю. — Мой папа — волшебник.
Лицо Фэлкона меняется, на нем проступает что-то похожее на боль. Тоска?
Я наблюдаю, как он берет себя в руки.
— Твой отец кажется удивительный человек.
Я жду, давая ему время открыться, но вместо этого он указывает на мой недоеденный тост.
— Давай закончим и вернемся в кампус.
Не желая давить на него, я просто продолжаю есть. Когда мы заканчиваем и Фэлкон тянется за кошельком, я качаю качаю головой.
— Я плачу.
Его взгляд впивается в мой, и я вижу, что он хочет возразить. Я не могу удержаться, чтобы не подразнить его. Я встаю, обхожу стол и быстро присаживаюсь рядом с ним. Опираюсь рукой о стол и наклоняюсь совсем близко. Когда мои губы приоткрываются, его взгляд тут же падает на мой рот, и я шепчу: — Спасибо.
Он хмурится.
— А?
Едва сдерживая смех, я говорю: — Тебя что, убьет, если ты просто скажешь «спасибо»?
Фэлкон взрывается смехом и берет меня за подбородок, не давая отстраниться. Его глаза сияют теплом.
— Спасибо, Лейла.
— Пожалуйста, Фэлкон.
Желая снова услышать его смех, я быстро сокращаю расстояние между нами, прижимаюсь губами к его губам, а затем пулей вылетаю из-за стола. Бросаю деньги на стол и иду к выходу так быстро, как только могу. Его смех преследует меня до самых дверей.
На улице я победно улыбаюсь ему.
— Ты выжил после еды в обычной закусочной. Я впечатлена.
— Давай не будем праздновать раньше времени. Пищевое отравление проявляется не сразу, — шутит он.
— Мистер Рейес!
Мы оба оборачиваемся на голос, но прежде чем я успеваю увидеть, кто это, Фэлкон хватает меня и прижимает к своей груди.
— Назад в закусочную, живо! — командует он, и у меня нет выбора, кроме как подчиниться, потому что он меня не отпускает. — Где здесь черный ход?
Только когда мы уже бежим по узкому коридору, Фэлкон выпускает меня из объятий, но тут же хватает за руку.
— Нам нужно бежать.
— Почему? Кто это был? — спрашиваю я. Глядя на его встревоженное лицо, я оглядываюсь, чтобы проверить, нет ли за нами погони.