Я смерила их холодным взглядом и пошла прочь.
Ты выше этого. Не ведись. Отсутствие реакции — лучшая реакция.
— И-и-и прощайте, мои добрые намерения, — бормочу я, когда вижу впереди Серену. Она разговаривает с пожилой женщиной, судя по всему, её матерью.
Я сворачиваю с дорожки на траву, намереваясь обойти их по широкой дуге.
— О, Лейла, — голос Серены такой приторно-сладкий, что у меня начинает подташнивать. — Позволь мне тебя представить.
Я подавляю желание закатить глаза и, вспомнив о манерах, наклеиваю на лицо улыбку.
Пожилая женщина окинула меня оценивающим взглядом, и её губы сжались в тонкую линию. Да, определенно мать и дочь.
С ангельской улыбкой Серена произносит: — Это Клэр Рейес, мать Фэлкона.
Черт. Черт. Черт.
Сердце пускается вскач. Я делаю шаг вперед и протягиваю руку.
— Очень приятно познакомиться, миссис Рейес.
Серена наклоняется к ней.
— Это та самая девушка, о которой я тебе говорила. Лейла Шепард.
Миссис Рейес с брезгливостью посмотрела на мою руку, а затем перевела взгляд на мое лицо. Чувствуя себя крайне неловко, я убираю руку. Это плохо. Очень, очень плохо.
— Серена, дорогая, — воркует миссис Рейес, — оставь нас с мисс Шепард наедине. Когда мы закончим, сходим пообедать.
— Я пойду в ресторан и попрошу охладить твое любимое вино, — откликается Серена.
— Было бы чудесно.
Будь сильной, Лейла. Ты дочь Стефани и Роба. Тебе нечего стыдиться.
Миссис Рейес проходит мимо меня.
— Сядем под деревом. Я не собираюсь вести этот разговор на солнце.
Я иду за ней к кованой скамье. Она садится, а я остаюсь стоять. С отсутствующим выражением лица она указывает на место рядом.
— Садись. У меня нет желания задирать голову, глядя на тебя.
— Я постою.
Она смотрит на библиотеку, на кампус — куда угодно, только не на меня.
Не дай ей себя запугать, Лейла.
— Я жду, — раздраженно бросает она.
— Чего именно, миссис Рейес? — спрашиваю я вежливо.
— Чего? — она усмехается. — Ты должна извиниться предо мной и моей семьей.
— Простите, — отвечаю я, и когда она вскидывает на меня глаза, продолжаю: — Но я понятия не имею, о чем вы говорите.
Её лицо становится каменным. Я пытаюсь найти в ней хоть какое-то сходство с Фэлконом. Её волосы выкрашены в каштановый, отчего светло-серые глаза кажутся застывшим льдом. Они совсем не похожи.
— Ты положишь конец этому нелепому фарсу, — требует она.
— Я всё еще не понимаю, о чем речь.
С отточенной элегантностью она поднимается на ноги.
— Прикидываться дурочкой тебе не к лицу, — цедит она. — Не знаю, каковы твои намерения насчет моего сына, но я не собираюсь стоять и смотреть, как ты в него вцепляешься.
Я делаю глубокий вдох, стараясь не принимать слова близко к сердцу.
— Я видела много таких, как ты. Молоденькая, смазливая, думаешь, что если подцепишь богатого парня, это обеспечит тебе статус и состояние. Только не с моим сыном. — Она делает шаг ко мне, высоко задрав подбородок. — Ты...
— Я забочусь о Фэлконе, — выпаливаю я.
— Ты так думаешь, — усмехается она. — Тебе восемнадцать. Мой сын для тебя — принц из сказки. Я понимаю, почему ты вообразила, будто между вами есть что-то особенное.
— Между нами есть что-то особенное, — твердо говорю я.
— Если ты не исчезнешь из жизни Фэлкона, я расценю это как объявление войны, — предупреждает она.
— Я не хочу с вами воевать, — признаюсь я. — Но я не откажусь от Фэлкона. Я обещала ему быть рядом.
Она долго сверлит меня взглядом, а затем холодно произносит: — Что ж, да будет так.
Она проходит мимо, но на мгновение задерживается.
— Я никогда не приму тебя в нашу семью. Фэлкон женится на Серене.
Когда она уходит, я жду несколько секунд, прежде чем обернуться. Смотрю, как она удаляется по дорожке — статная, властная, идеальная.
Наклоняюсь за сумкой и замечаю, что мои руки дрожат. Вытягиваю их перед собой, заставляя дрожь утихнуть.
Я сажусь прямо на траву и закрываю глаза. Мне хочется оставаться сильной, но эмоции захлестывают. Что мне делать? Мне не тягаться с родителями Фэлкона.
Нуждаясь в поддержке, я достаю телефон и звоню папе.
— Привет, малыш! — раздается его бодрый голос. — Как учеба?
— Привет, папочка, — я вдыхаю и заставляю себя улыбнуться. — Всё хорошо. Ты сейчас где?
— На... — ветер в трубке мешает разобрать слова.
— Где, пап?
— Слышишь меня?
— Да, так лучше. Где ты?
— Я в Намибии. На Берегу Скелетов. Малыш, тут просто дух захватывает.
— Что ты видишь? — спрашиваю, отчаянно желая сбежать туда, к нему.
— Это суровая красота. Огромные безводные равнины до горизонта. Обломки кораблей, разбросанные как скелеты животных. Бушмены называли это место «землей, которую Бог создал в гневе».