— Просто безумные мысли. Не обращай внимания.
Я откидываюсь на спинку и внимательно смотрю на Мейсона. Видя в его глазах тот смертоносный блеск, который обычно предназначается только для Уэста, я спрашиваю: — Кого ты хочешь убить?
— Серену, — выплевывает он имя. — Это она подавала блюда. До сегодняшнего вечера я ни разу не видел, чтобы она хоть палец о палец ударила на приемах. И она сама подала тарелку Лейле. Она — ассистент преподавателя. У неё есть доступ к личным делам студентов. Нутро подсказывает мне, что она узнала об аллергии.
— Да брось, — вмешивается Лейк. — Мне она тоже не нравится, но это уже перебор.
— Мое нутро меня еще ни разу не подводило, — шепчет Мейсон.
И это правда.
Я прокручиваю в голове весь вечер с момента приезда. Серена, которая ушла «кое-что уладить». Моя мать, которая ни разу ничего не сказала о Лейле.
— Ты уверен, что видел, как она подала Лейле тарелку? — уточняю я.
Мейсон кивает, стиснув зубы: — Это бросилось мне в глаза, потому что мне показалось странным, что Серена улыбается Лейле.
— Соображаю сейчас туго... Не помните, мать говорила что-нибудь о Лейле?
Мы все трое задумываемся.
— Вроде нет, — отвечает Лейк.
— Ты думаешь о том же, о чем и я? — спрашивает Мейсон.
— Мне страшно отвечать на этот вопрос. Не знаю, что я сделаю, если мы правы.
Мейсон встает.
— Тебе ничего не придется делать. Я сам разберусь. — Он выходит из палаты, не говоря, куда идет.
Я поворачиваюсь к Лейку: — Иди за ним.
— Ты уверен?
— Да. Стефани здесь, и Кингсли скоро приедет.
Когда Лейк убегает за Мейсоном, а я остаюсь один, подозрения начинают расти, пока в груди не вспыхивает неконтролируемая ярость. Помоги им Бог, если они имеют хоть какое-то отношение к тому, что Лейла сейчас в реанимации.
ЛЕЙЛА
Когда я просыпаюсь, мне кажется, что голова сейчас взорвется. Мне требуется мгновение, чтобы вспомнить, что произошло. Писк аппаратов меня не удивляет. Кто-то держит меня за руку. Открыв глаза, я поворачиваю голову вправо — там, рядом с кроватью, сидит Фэлкон. Он поднимает голову, целует мои пальцы и закрывает глаза.
— Я в порядке, — шепчу я.
Он резко вскидывается и, увидев, что я очнулась, вскакивает со стула. Садится на край кровати, опираясь руками по обе стороны от моей головы, и наклоняется близко-близко. От тревоги, застывшей на его лице, он выглядит старше своих двадцати двух лет.
— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает он, изучая каждый сантиметр моего лица.
— Наверняка выгляжу хуже, чем чувствую себя, — шучу я. — Сейчас я не очень-то красотка, да?
Его взгляд встречается с моим, и от любящей улыбки на его лице комок подкатывает к горлу.
— Ты прекрасна.
Лицо мое кривится, и слезы наворачиваются на опухшие глаза. Я отворачиваюсь.
Фэлкон подсовывает руки под меня и крепко прижимает к себе. Он целует меня в висок. Я отворачиваюсь еще сильнее — мне правда не хочется, чтобы он видел меня такой.
Я чувствую, как он убирает волосы с моего лица и целует меня в челюсть.
— Для меня ты всегда будешь красавицей. — Поцелуй. — Спасибо, что очнулась.
— Не хочу, чтобы ты видел меня в таком виде, — признаюсь я сквозь слезы.
Фэлкон берет меня за подбородок и осторожно поворачивает к себе.
— Посмотри на меня. — Когда я медлю, он повторяет: — Посмотри на меня, моя радуга.
Я поднимаю глаза. Он снова улыбается.
— Я люблю тебя.
Услышать эти слова в момент, когда я выгляжу хуже всего в жизни... Мое сердце переполняется любовью к этому человеку.
Он наклоняется и целует мои опухшие губы.
— Я люблю тебя, Лейла.
Фэлкон продолжает гладить меня по волосам, пока с другой стороны кровати не подходит мама.
— Как ты, малышка?
— Лучше, — отвечаю я. И в замешательстве спрашиваю: — Что я съела? Я сделала глоток яблочного сока, но сразу выплюнула и прополоскала рот. Не верится, что на него была такая сильная реакция.
— У тебя еще и на яблоки аллергия? — спрашивает Фэлкон, возвращаясь на стул.
— Они из одного семейства фруктов, — объясняет мама. — Есть целый список того, чего ей нельзя. — Мама успокаивающе улыбается. — Я уточню у врача.
Фэлкон встает, доставая телефон.
— Мне нужно сделать быстрый звонок. Я сейчас вернусь.
Он выходит, и всё, что я слышу, это: «Мейсон. Лейла выпила яблочный сок».
ФЭЛКОН
— Выпила? — переспрашивает Мейсон.
— Да, мне только что сказали, что есть целый список фруктов, которые ей нельзя.
— Значит, Серена ни при чем? — спрашивает он, всё еще сомневаясь.
— Нет, на этот раз она невиновна.
— Я как раз смотрю записи с камер наблюдения. На них видно, что Серена несла только один десерт, и это тот, что она отдала Лейле.