— Да, просыпались когда хотели. Никаких ворчливых родителей. Никакого этого дерьма в академии, — вспоминает Мейсон. — Только мы и океан.
— Хорошие были времена, — соглашаюсь я, сам ощущая легкую ностальгию. После выпуска мы целый год путешествовали, выискивая самые большие и крутые волны для серфинга. Оставив тяжелое бремя наших фамилий позади, мы не следовали никаким графикам.
— Напомните еще раз, какого хрена мы здесь? — ворчит Лейк.
Мейсон издает низкий смешок.
— Мой отец пригрозил заморозить наши счета, если мы не вернем свои задницы в реальность.
— Точно. Жду не дождусь, когда ты сменишь его у руля. — Лейк игриво поигрывает бровями, глядя на Мейсона.
— Да? Думаешь, я не заморожу твою задницу, если ты не будешь работать? — подкалывает его Мейсон.
— И ты еще называешь себя моим другом, — фыркает Лейк, но тут же добавляет: — Фэлкон обо мне позаботится. — Он ровняется со мной (я иду на шаг впереди них) и закидывает руку мне на плечи. — Верно? Ты же не дашь мне умереть с голоду.
Я усмехаюсь их перепалке и скидываю руку Лейка.
— Я обанкрочусь, если буду тебя кормить. Ты же бездонная яма, блядь.
Притворно обидевшись, Лейк прикладывает руку к сердцу.
— Черт. Как холодно, брат. — Он качает головой, а затем смотрит в сторону ресторана, к которому мы направляемся. — Не виноват я, что у меня здоровый аппетит.
— Нет ничего здорового в том количестве пиццы, которое ты можешь сожрать, — вставляет свое мнение Мейсон, когда мы заходим внутрь.
Некоторые студенты мгновенно разлетаются в стороны, освобождая нам дорогу. Здесь, в академии, верхушку «одного процента» составляют три семьи-основательницы: семья Мейсона, Лейка и моя. Должен признать, вначале обладать такой властью было и невероятно, и упоительно, но с годами это стало утомительным, оставляя во рту привкус чего-то застоявшегося.
Академия устроена так, чтобы мы налаживали связи и почувствовали вкус того, каким будет реальный мир большого бизнеса. У каждого здесь есть свой план, и подружиться с нами троими — пункт номер один в их списках. Поскольку это наш выпускной год, каждый из нас может выбрать себе ассистента. Быть выбранным в качестве нашего помощника — это грандиозное событие. Это означает, что ты достаточно хорош, чтобы мы тебя выделили, что дает автоматический взлет статуса. Известный факт: если у тебя есть связь с кем-то из нас, ты обеспечен на всю жизнь, что делает нас практически богами.
Мало кто знает, что мы с Лейком не уверены, пойдем ли в семейный бизнес. На данный момент Мейсон — единственный из нас троих, кто точно будет работать в компании. Лейк обмолвился, что хотел бы открыть кафе в Европе. Он подумывает поехать в Италию учиться на бариста, как только закончит изучать право.
Я же играю на фондовом рынке, и мне чертовски везет. На те средства, которые я заработал сам, я планирую открыть бизнес по поддержке изобретателей, помогая им воплощать идеи в жизнь. Так мой диплом юриста в области интеллектуальной собственности придется как раз кстати.
Лейк толкает меня локтем, привлекая внимание.
— Это же дочь Стефани?
Я перевожу взгляд на девушку, на которую смотрит Лейк. По её недорогим капри, сандалиям и простой синей футболке сразу ясно — она здесь чужая. Она торчит как бельмо на глазу среди всех этих девиц в эксклюзивных брендах и аксессуарах.
— С каких это пор «Тринити» раздает стипендии? — спрашивает Мейсон с безразличием, мазнув скучающим взглядом по столу, за которым сидит Лейла.
В «Тринити» не попадают просто так. Каждый студент здесь — из очень богатой семьи.
— Она — последний «благотворительный случай» моего отца, — отвечаю я. У неё есть яйца, раз она пришла сюда, потому что как только остальные поймут, что она не из богачей, дерьмо взлетит до небес. На долю секунды я чувствую укол беспокойства, но оно быстро проходит.
Вокруг слышится шепот, пока мы идем к своему столику. Я занимаю привычное место и, глянув налево, вижу, как Серена останавливается у стола Лейлы, где та сидит с группой первокурсников.
Я хмурюсь, внимательнее разглядывая Лейлу. Я ожидал, что у неё будут черные волосы, как у Стефани, но она, должно быть, пошла в отца. Шелковистые светлые волосы собраны в хвост, на лице почти нет макияжа. Светлая кожа делает её очень женственной и безупречной.
Да, даже я признаю, что она красива, а значит, она привлечет массу ненужного внимания. Они увидят её насквозь. У неё нет шансов.
— Она долго не протянет, — выдает свой вердикт Мейсон, изучая меню.
К нашему столу подходит официантка, и пока Лейк заказывает неприличное количество еды, мой взгляд снова возвращается туда, где Серена разговаривает с Лейлой. Как раз в этот момент в ресторан заходят Грейсон и Уэст. Заметив Серену, они направляются к ней.