— О боже... Фэлкон, — вскрикивает она, выгибаясь мне навстречу.
Задыхаясь от восторга, я стонаю: — Черт.
Я зависим от неё. От того, как тесно она меня обхватывает. Я продолжаю толчки, и когда звуки её наслаждения наполняют мои уши, удовольствие прошивает мой позвоночник. Тело бьет дрожью, когда я изливаю в неё всё до последней капли. Удовлетворение настолько мощное, что спазмы продолжают накатывать волнами. Я медленно покачиваюсь в ней, пока дыхание не выравнивается.
Я не могу заставить себя сдвинуться с места. Я покрываю поцелуями её челюсть, пока она восстанавливает дыхание.
— Заниматься с тобой любовью — это как выход в астрал, — шепчу я ей на ухо.
— Определенно, — соглашается она, поглаживая меня по спине. — Мы можем так и уснуть?
ЛЕЙЛА
Присоединившись к Кингсли на кухне за утренним кофе, я стараюсь как можно небрежнее спросить: — Как спалось?
— Отключилась как убитая, — говорит она. — Думала, придется пятьдесят раз менять позу и принести жертву богам, чтобы уснуть на чужой кровати, но как только голова коснулась подушки — свет погас.
— О да, — подает голос Мейсон, заходя на кухню. — И кого бы ты принесла в жертву?
Кингсли косится на него: — Ты правда хочешь услышать ответ?
— Кофе может и подождать, — говорит Лейк, разворачиваясь в дверях и уходя обратно.
Я взрываюсь от смеха и кричу ему вслед: — Я сделаю тебе чашку и принесу в гостиную!
Мейсон открывает один из шкафчиков, и какая-то живность, выскочившая из своего укрытия, пугает его до смерти. Когда он вскрикивает на такой высокой ноте, которую я и не считала возможной для него, я просто валюсь от смеха.
— Черт! Черт! Мать твою! Что это было за хрень?! — он в панике отпрыгивает от шкафа.
Кингсли хохочет, сползая на пол и указывая на Мейсона пальцем.
— Вот тебе и жертва, Хант!
Мейсон пытается вернуть самообладание, но когда он снова косится на открытый шкаф, я сама чуть не плачу от смеха.
— Делим чертов коттедж из ада с дикой природой, — бормочет он, гордо вышагивая прочь из кухни.
Когда мы с Кингсли наконец перестаем смеяться, я доделываю кофе, включая чашку для Фэлкона. Чьи-то руки обхватывают меня сзади, и Фэлкон кладет подбородок мне на плечо.
— Одна из них для меня?
— Да. — Я поворачиваюсь к нему с широкой улыбкой.
Он быстро целует меня и шепчет: — Может, останемся здесь, пока остальные катаются на лыжах? Я могу придумать пару занятий.
— Идея отличная, но боюсь, они нам не позволят.
— Твоя правда. — Он берет кружку и целует меня в щеку. — Спасибо за кофе.
После завтрака я заявляю: — Вроде все проснулись. — Я кошусь на Лейка, растянувшегося на диване. — Ну, почти все. Лейк, ты спишь?
— Я бдю, — бормочет он.
— Тогда погнали! — Я с восторгом хлопаю в ладоши. — Я никогда раньше не стояла на лыжах, так что сегодня будет интересно.
— Не переживай, я была всего один раз, и всё, что помню — это холод, — успокаивает Кингсли.
— Мейсон катается довольно неплохо, — замечает Фэлкон. — А Лейк?..
Когда Фэлкон замолкает, Лейк поднимает голову.
— Эй, по крайней мере, я больше не падаю каждые пять секунд.
— Ага, тебе осталось только научиться тормозить, — подкалывает его Мейсон.
— А ты умеешь кататься? — спрашиваю я Фэлкона.
— Я не профи, но справлюсь, — отвечает он, притягивая меня к себе.
— Он врет, Лейла, — вставляет Мейсон. — Это он научил меня кататься.
— Правда? Значит, ты меня научишь? Тогда мне не придется нанимать инструктора.
Лицо Фэлкона мгновенно темнеет.
— Инструктор? Какой еще инструктор? Если ты подпустишь к себе какого-то левого мужика, на этом склоне произойдет убийство.
Я заливаюсь смехом и игриво двигаю бровями.
— А я видела там одного такого миленького инстру...
Мои слова обрываются, когда Фэлкон резко наклоняется и перекидывает меня через плечо. Шлепок по заднице заставляет меня хохотать до колик. Он тащит меня к выходу, ворча под нос: — «Миленького», блин, инстру... жопу я ему надеру.
Пытаясь дышать в перевернутом состоянии и не переставая смеяться, я выдавливаю: — Она... была... очень... милой...
Фэлкон замирает у фургона и ставит меня на ноги.
— Она?
Я киваю, из глаз текут слезы от смеха. Он берет меня за подбородок и крепко целует.