В дверях гостиной появилась удивленная Тафида. Вслед за ней на шум прибежала и жена Ризка. Остановившись на пороге, она испуганно переводила взгляд с Ризка на гостей, пытаясь, очевидно, понять, кто из них вызвал гнев супруга.
— Оппортунисты! Уклонисты! — не унимался Ризк. — Я не желаю, чтобы в моем доме бросались такими словами! Если я терплю, когда меня называют сеид Ризк, это еще не значит, что я буду спокойно выслушивать ваши словечки «прогресс», «революция», «энтузиазм», «народные массы»!.. Тоже мне, нахватались новомодных слов! Да еще каких заковыристых! Никто толком-то и не понимает, что они означают… Да и я не понимаю. И не хочу понимать. Слышишь, не хо-чу! А тут приходят в мой собственный дом и бросают мне в лицо: оппортунист, уклонист. Это кто же в нашем правлении уклонист? Кто? Назови хоть одного, кто бы уклонялся от людей, от нормальных людей? Я считаю, уклонист — это тот, у кого есть какие-то отклонения от нормы по части ума или по телесной части. А разве среди наших членов правления или комитета есть такие уроды?
— О чем вы говорите? Речь идет вовсе не об этом, — спокойно возразил ему Абдель-Максуд. — Зачем горячиться? Давайте поговорим серьезно. Я вовсе не имею в виду обыкновенные человеческие недостатки. Они есть у каждого. Речь идет о другом. Думаю, что тебе, как секретарю нашего комитета и председателю кооператива, хорошо известно, кто куда клонит. Вот это и есть уклонисты…
— О аллах, аллах! — возмутился шейх Талба. — Вот уж поистине пытаются навести тень на ясный день! Ты, Абдель-Максуд, считаешь себя человеком умным, а рассуждаешь, как невежда. Неужели ты не знаешь, что никаких уклонистов нет, а есть только вероотступники? Это те, кто на словах поклоняется аллаху, а на деле отступает от нашей святой веры. Так кто же отступник у нас в деревне? Разве что ты сам…
Тауфик Хасанейн видно тоже хотел включиться в спор, но то ли не смог подобрать нужных слов, то ли счел более уместным в этой ситуации лишний раз умаслить Ризк-бея.
— Присядьте, ваша милость, — произнес он, поглаживая его по плечу. — Успокойтесь, прошу вас, дорогой бей. Да вся деревня, вместе взятая, все эти скоты с их выводками не стоят того, чтобы вы из-за них так волновались. Клянусь аллахом, ваш покой нам дороже… Садитесь, ваша милость. Усаживайтесь поудобнее. Вот ваше кресло… Все образуется и будет именно так, как вы того пожелаете…
— Такой спор нам ничего не даст, — продолжал Абдель-Максуд, словно пропуская мимо ушей заклинания шейха и, как всегда, даже не взглянув на Тауфика. — Ваши положения противоречат принципам коллективности, которых мы должны придерживаться при ведении кооперативного хозяйства. А без них невозможно добиться ни коллегиального руководства, ни осуществления социалистических преобразований в деревне…
— А я ничего не поняла, — чистосердечно призналась Тафида. — И зачем вы употребляете столько непонятных слов, уважаемый сеид Абдель-Максуд?
— Вот станешь учиться, тогда поймешь все эти слова, — ответил Абдель-Максуд. — Ох, как тебе надо учиться, Тафида, и вообще пора изменить образ жизни.
— Побойся аллаха, дочь моя, — напустился на нее отец. — Как тебе не стыдно встревать в разговор мужчин!
Но Тафида, отмахнувшись от него, неожиданно выпалила, обращаясь к Ризку:
— Может, я и не все понимаю, но вижу, что люди у нас в деревне почему-то с опаской относятся к вам, Ризк-бей, и к господину уполномоченному. Считают, будто вы виноваты в их бедах. А ведь всем известно, сколько добра вы, бей, сделали для нашей деревни. Да и господин уполномоченный человек щедрый, и душа у него хорошая. А вот наши, деревенские, этого словно не понимают. Одни косятся на вас, другие и вовсе от вас отворачиваются. Что вы для них плохого сделали, Ризк-бей? Может, вы и вправду виноваты в том, что они голодают и страдают…
— Да ты что, дочка, совсем рехнулась? — испуганно замахал на нее руками шейх Талба. — Побойся аллаха! В присутствии бея ты должна только слушать! Стой и помалкивай! Чтоб ты больше у меня не смела и рта раскрыть!
Тафида, потупив глаза, выбежала из гостиной. Вслед за ней удалилась на женскую половину и жена Ризка.
— Если все-таки вернуться к предмету нашего спора, — продолжал Абдель-Максуд, поудобнее усаживаясь в кресле, — то в ответ на ваше замечание, господин председатель кооператива, должен сказать, что под уклонистами, или отступниками, как изволил выразиться наш досточтимый шейх, я подразумеваю не тех людей, о которых говорили вы. А прежде всего тех, сеид Ризк, кто отклоняется от избранного нами социалистического пути. Тех, кто на словах клянется в верности революции, а на деле пытается увести ее в сторону, противопоставить свои частные интересы интересам нашего кооператива и всего общества в целом…