Инсаф подробно поведала Абдель-Азиму, как потом ее провели в большой кабинет, усадили в мягкое кресло и даже угостили сладким лимонадом со льдом. Такого она никогда еще в своей жизни не пила. Ей и обыкновенной воды со льдом не приходилось пробовать, а с лимоном, да еще и с сахаром — тем более. Какой-то начальник попросил подробно изложить суть ее жалобы. Он предупредил ее, что вещи, которые она рассказала министру, имеют важное значение, поэтому она должна сообщить все как есть. И если изложенные ею факты подтвердятся, министр строго накажет всех нарушителей закона. А если не подтвердятся и выяснится, что она все это придумала, то ей самой не избежать заслуженной кары.
Она рассказала все, ничего не скрывая. Начальник внимательно ее слушал, то и дело что-то записывая на листке бумаги. Он исписал один лист, другой, третий. А Инсаф все говорила и говорила. Как уполномоченный по проведению аграрной реформы вынудил феллахов подписать задним числом акты об аренде Ризком их земли. Как силой заставил подписать этот документ и ее сына. Как Ризк завладел их двумя федданами плодородной земли. Как взамен хорошей земли им выделили каменистый участок, который вообще невозможно обработать. Как Ризк пытался заставить ее сына называть себя «беем», а когда тот отказался, привязал его веревкой к пальме и избил кнутом… Начальник, который все записывал, услышав эту страшную историю, даже ручку отложил в сторону и стал говорить умные слова о недопустимости насилия, о необходимости уважать человеческое достоинство и права человека, о свободе личности, о социализме, о прогрессе и еще о каких-то важных вещах. При этом он употреблял столько ученых слов, очень многое Инсаф слышала впервые и потому не поняла — сейчас она честно в этом призналась. Инсаф не умолчала и о том, что инспектор по делам кооператива тоже занимается махинациями. Он заставляет крестьян платить за аренду сельскохозяйственных машин, которыми они не пользовались, и в то же время позволяет Ризку брать эти машины бесплатно. Когда Инсаф это рассказывала, начальник почему-то перестал записывать и посоветовал ей вообще не упоминать про инспектора. У Инсаф даже возникло подозрение — не приходится ли их инспектор родственником этому начальнику в Каире. Когда она поинтересовалась, почему она должна молчать о проделках инспектора, начальник заявил ей, что-де она сама не является членом кооператива и поэтому не может разбираться в его делах. Тем более что лично ее, Инсаф, инспектор не обманывал и не обкрадывал. К тому же, если она будет жаловаться сразу на двоих — и на уполномоченного по аграрной реформе, и на инспектора по делам кооператива, — это может показаться кое-кому несколько странным и вызвать подозрение.
— И инспектора, и уполномоченные имеются во всех деревнях Египта, — разъяснил ей начальник, — и везде они делают полезное дело. Не может же так быть, что в одной деревне вдруг сразу оказалось два плохих представителя правительства, которые обманывают феллахов и не выполняют своих служебных обязанностей.
— Значит, нашей деревне не повезло, — возразила ему Инсаф.
— Нет, нет, ситт Инсаф, этому трудно поверить. Такие обвинения могут только бросить тень на вашу деревню, будто живут там одни смутьяны, всем-то они недовольны и поэтому жалуются на представителей власти.
— Но ведь я рассказываю вам все как есть…
— Послушайте моего совета, ситт Инсаф! Заверяю вас — я не знаю ни вашего инспектора, ни вашего уполномоченного. Не думайте, что я питаю к одному из них какое-то пристрастие или хочу взять его под защиту. Я вовсе не ставлю под сомнение и правоту ваших слов. Аллах свидетель, ситт Инсаф, я вам даю совет ради пользы дела. Не надо замахиваться сразу на обоих представителей властей. Ваши обвинения против инспектора основываются только на подозрениях. У вас нет точных и проверенных фактов. А без них эти обвинения кажутся несерьезными и надуманными. Поэтому мой вам совет — лучше их вообще не упоминать в официальной жалобе. Я просто напишу, что получены также сигналы о недобросовестной деятельности инспектора по делам кооператива. Этого будет вполне достаточно. Мы, не поднимая шума, установим за ним строгий контроль, о котором он даже не будет подозревать. Только вы должны нам в этом помочь. Не надо трезвонить, кричать и жаловаться. Вы лично внимательно за ним наблюдайте и, если вам в его действиях что-то покажется подозрительным, немедленно сообщите нам. Напишите письмо и отправьте в Каир. Это будет стоить вам, как сказал господин министр, всего один кырш. Ничего другого от вас не требуется. Наблюдать, собирать факты и сообщать их нам. Но факты должны быть правдивыми и хорошо проверенными. В противном случае вы, сами того не желая, причините вред нашему государству. Ибо, сигнализируя о непроверенных фактах, вы дискредитируете инспектора. А это равносильно распространению злостных слухов о нашем кооперативном движении, что в свою очередь, да будет вам известно, является преступлением, достойным строгого наказания. Изложенные вами факты о злоупотреблениях инспектора по делам аграрной реформы немедленно будут нами проверены и расследованы. Смею вас заверить, ситт Инсаф, что раньше, чем вы возвратитесь в деревню, туда прибудет человек, который все выяснит и примет необходимые меры. Не беспокойтесь, зло будет наказано. Теперь остается только выяснить эту непонятную историю с вашим собранием. Что это за человек, который закрыл ваше собрание и еще угрожал вам? Нам о нем ничего не известно. Одно лишь могу сказать: мы к вам никого не посылали. И вообще я сомневаюсь, что он был к вам кем-то специально послан. Однако я советовал бы вам быть осторожными, внимательно присмотреться к нему и не принимать поспешных решений. Со своей стороны я тоже приму кое-какие меры и постараюсь выяснить, кто этот человек. Все, что вы мне сообщили о нем, я немедленно доложу соответствующим органам. Надеюсь, вы удовлетворены, ситт Инсаф? Что ж, в таком случае до следующей встречи!..