— Устаз Бараи! — робко попытался я снова перебить его. — Я пришел к вам по очень важному и срочному делу. Видите ли…
— Конечно, вижу! — улыбнулся он, остановив меня властным жестом руки. — Ваше нетерпение и нервозность объясняются именно тем, что вы пренебрегаете системой йогов. А известно ли вам, что Неру до конца своей жизни делал упражнения по системе йогов, благодаря чему он даже в преклонном возрасте чувствовал себя молодым. Не верите? Можете почитать!
С этими словами он извлек из ящика стола книгу об учении йогов и преподнес ее мне как подарок. Но я, все больше теряя самообладание, отложил ее в сторону, не посмотрев даже на обложку. Я решительно намеревался вернуться к теме моего прихода. Однако не успел я и рта раскрыть, как зазвонил телефон, и устаз Бараи поднял трубку. Я с нетерпением стал ждать конца разговора, убеждая себя, что не позволю ему вовлечь меня в беседу о теннисе и об упражнениях йогов. Не за этим же я сюда пришел!
Едва он положил трубку, я начал излагать суть своего дела. Но Бараи, не дослушав меня до конца, вдруг заговорил о гольфе. Как? Неужели я не играю в гольф? Это же совсем легко. А какое удовольствие! Если я не увлекаюсь теннисом, то просто обязан играть в гольф. Но главное: я не должен забывать об учении йогов. Во всех случаях жизни я должен стараться придерживаться их принципов и соблюдать их советы…
Вижу, его не остановить. Ну, что ж, думаю, раз ты хочешь сделать из меня дурака, притворюсь дураком. Он мне говорит об одном, а я о своем. Наконец он понял, что я его не слушаю. Голос мой дрожал от гнева, я ничего не замечал вокруг, лоб покрылся испариной — все это, очевидно, убедило его, что я настроен довольно решительно и ему не удастся больше заткнуть мне рот. Тогда он изобразил на своем гладковыбритом, холеном лице внимание. Казалось, он видел только мои глаза, внимал только моим словам, жил только моими переживаниями. Никого, кроме меня, для него в это время не существовало. И вдруг он нажал на кнопку звонка. В кабинет заглянул молодой человек, очевидно, секретарь. Бараи попросил, чтобы к нему пригласили того старика, который ждет приема. Я был, конечно, обескуражен этим, но тем не менее продолжал свой рассказ. Когда феллах входил в кабинет, Бараи, изобразив на своем лице любезную улыбку, указал ему на свободное кресло рядом со своим столом. Потом нажал на другую кнопку — и в комнату заглянул посыльный. Бросив вопросительный взгляд на феллаха, он попросил для него кофе. Гость по своей скромности стал отказываться, но Бараи все-таки настоял, чтобы он выпил если не кофе, то хотя бы чаю. Пока шли торги, я продолжал излагать свою жалобу. По мере того как я, распалясь, приводил различные доводы и доказательства невиновности моих земляков, выражая возмущение выдвинутыми против них абсурдными обвинениями, лицо Бараи становилось все более серьезным, а глаза смотрели на меня с сочувствием и пониманием. Только губы были по-прежнему сложены в загадочную, чуть снисходительную улыбку.
Выслушав, он с тем же выражением снисходительности и превосходства произнес извиняющимся тоном, что вся эта история и связанные с ней недоразумения не имеют никакого отношения к уездному комитету АСС. Это входит в прерогативу административных органов. Что же касается Арабского социалистического союза, то он предпочитает не вмешиваться в подобного рода дела. Да, ему, безусловно, известно, что в нашей деревне между секретарем и членами деревенского комитета АСС сложились ненормальные отношения, которые и привели к конфликту. Разумеется, конфликта можно было бы и избежать. Он лично собирался предпринять кое-какие шаги для его предупреждения. Но к сожалению, события приняли слишком неожиданный и опасный оборот. Названные мною лица, которых вынуждены были арестовать, совершили преступление не против АСС, а против закона. Поэтому к ним и были применены санкции полиции. В таких случаях всякое вмешательство других органов будет неправомочным, ибо закон есть закон, даже если он в чем-то устарел и не отвечает, может быть, духу времени. Каким бы консервативным он ни казался, его следует уважать и соблюдать до тех пор, пока он не будет отменен.