Я натягиваю джинсовую куртку Александра, которая выглядит на мне огромной, но добавляет стиля, к тому же она его. Мне комфортно в ней. Я счастлива, что он подарил мне что-то свое.
Бросив последний взгляд в зеркало, довольная тем, как я выгляжу, я беру с кровати свой рюкзак и направляюсь к окну.
Я уже почти дошла до окна, когда дверь моей комнаты распахивается. Мое тело замирает, и меня прошибает холодный пот.
Нет.
Дома никого не должно быть.
Они никогда не остаются дома на праздники.
Я всегда одна.
— Ну, и тебя с Рождеством, сестренка. — Насмешливый голос раздается у меня за спиной. Он вернулся. Боже, нет. — Куда ты убегаешь?
Дверь за ним закрывается, и я понимаю, что ничем хорошим это не закончится. По крайней мере, для меня. Этого никогда не происходит.
— Калеб, ты д-дома. — Ненавижу, как я заикаюсь каждый раз, когда он рядом. Ненавижу, что показываю ему, как я его боюсь. Ненавижу, что он здесь.
— Н-нет… — Он издевается надо мной и злобно смеется. Тот самый смех, который преследует меня уже много лет.
Не имея выбора, я поворачиваюсь к нему лицом. Сегодня он выглядит не в себе, и что заставляет мое сердце упасть на пол, так это фотографии, которые он держит в руках.
Фотографии, которые Александр сделал со мной в ночь нашего первого раза. Я спрятала их. Я знаю, что спрятала. Как он их нашел?
Я смотрю, как он делает один шаг вперед, потом еще два с хищной улыбкой на лице. Такая же, как у него всегда, когда он мучает меня. Мне нужно развернуться и уйти, но я окаменела, как всегда, когда он приходит в мою комнату. Вот какой эффект он производит. То, что он вызывает, когда находится рядом.
Страх.
Парализующий страх.
— Я знал, что ты долбаный фрик, но это показывает, насколько ты на самом деле извращенка. — Он поднимает правую руку с фотографией и дразнит меня ею. Я пытаюсь выхватить ее у него, но он со смехом отступает. — Ах, нет. Думаю, я оставлю это для себя. Ты выглядишь чертовски отвратительно. Меня от тебя тошнит, и я думаю, что дорогая мамочка с удовольствием посмотрит, что вытворяет ее дочь-свинья.
Мне нужно бежать.
Мне нужно убраться отсюда, пока он не причинил мне боль, как всегда. Я бы предпочла почувствовать боль от его кулака, чем от его жестоких слов, но с человеком, растущим у меня в животе, я не могу рисковать.
— Чего ты хочешь?
Он делает шаг вперед в мою сторону и ухмыляется. Боже, как я его ненавижу. Ненавижу то, что он заставляет меня чувствовать себя слабой.
— Посмотреть, как ты плачешь. — Зловещий взгляд, которым он смотрит на меня, заставляет меня положить одну руку на живот. К счастью, он не замечает и не догадывается, что я защищаю.
— Почему? Что я тебе сделала? — Я пытаюсь выиграть время, заставляя его говорить.
— Мне, в общем-то, не нужна причина, — пожимает он плечами, словно такая жестокость доставляет ему удовольствие. — Мне просто нравится издеваться над тобой. Мне нравится, какая ты слабая и как жалко выглядишь, когда плачешь. Ты рождена, чтобы быть добычей.
Я сдерживаю слезы и отхожу к окну.
1.
2.
3.
Сейчас или никогда. Остаться здесь и рисковать тем, что он причинит мне боль, или бежать в безопасное место.
К счастью, окно уже было открыто, и мне понадобилась всего одна секунда, чтобы вылезти из своей комнаты. Но в этот момент Калеб выхватывает у меня рюкзак, и он падает на пол спальни, как только я вылезаю в окно.
Нет.
Камера Зигги.
Папины книги.
Мое сердце разрывается в миллионный раз за эту жизнь от осознания того, что я никогда не получу их обратно. Он испортит их, как и все остальное, но я не могу рисковать тем, что он причинит боль моему ребенку.