— Ты слишком легко прощаешь, — пробормотал он.
— Не совсем. — Я пожимаю плечами. — Я проклинала твое имя на протяжении многих лет и даже доходила до того, что желала, чтобы твой член отвалился. — Я честно говорю ему об этом, жуя фрикадельку. Ирония судьбы.
Он смеется.
Глубокий заливистый смех, от которого у меня сводит живот. Я смотрю на него и удивляюсь ямочкам, которые раньше появлялись, когда он улыбался во все лицо. Они все еще там, скрытые под темной щетиной. Поэтому я смотрю на него, когда он улыбается. Это то, чего мне не хватало больше всего.
Его редкого, но искреннего смеха.
Того, что останавливает время и заставляет меня чувствовать, что я дома.
Где мое место.
С ним.
На протяжении всего ужина мы оба разговариваем, и он часто улыбается. Мы пьем вино и узнаем друг друга заново, только так, как умеем.
Нашим способом.
С помощью игры «что бы ты предпочел».
— Это от моей сестры. — Он протягивает мне коробку среднего размера, завернутую в дорогую рождественскую бумагу. Конечно, это от нее. Я могла отличить те, что он подарил мне сам, только по неуклюжей газетной обертке. Благослови его Бог, он старался.
После того как мы съели приготовленную им еду, он повел меня в гостиную открывать подарки.
Он старается.
Я знаю, что с моей стороны нелогично думать, что отныне все будет только в лучах солнца и цветах. Не будет. Это мы. Ничто никогда не давалось легко, но это того стоит.
Вокруг нас куча открытых подарков. Он подарил мне новую фототехнику. А еще он подарил мне те самые книги, которые я носила с собой все детство и юность, те самые, которые Калеб испортил той ночью, а я так и не смогла заменить. За ужином мы часами говорили обо всем и обо всех, и он расспрашивал меня о той ночи. Я рассказала ему, что потеряла не только его и ребенка. В каком-то смысле я потеряла часть отца и Зигги тоже.
К счастью, я смогла починить камеру Зигги и начать с ее помощью успешный фотобизнес и карьеру, но я не могу сказать того же о своих драгоценных книгах.
Никакой клей не смог их починить. Они были аннотированы моим отцом. Он оставил для меня заметки на страницах. Слезы наворачиваются на глаза, когда я открываю одну из них и замечаю, что он тоже написал для меня цитаты.
Не знаю, как он догадался подарить мне именно те книги, которые отец подарил мне перед смертью. Назовите это судьбой или просто удачей. Как бы то ни было, я была глубоко тронута его милым жестом.
Прекрасная душа.
Хотела бы я, чтобы он видел себя таким же, как вижу его я.
Вот почему я провела все утро, просматривая наши фотографии и делая ему подарок. Мне было неприятно, что у меня нет ничего для него на Рождество, но я нахожусь в глуши и живу здесь уже несколько недель. Я решила сделать ему что-то вместо этого, и надеюсь, ему понравится.
— Вот, — протягиваю я ему подарок. — Ничего особенного.
Он смотрит на альбом, который я протягиваю ему, и берет его из моих рук.
— Фотоальбом, — говорит он, пристально глядя на него.
— Я же сказала, что ничего особенного.
Я собрала все наши фотографии и сделала фотоальбом с датами и тем, что мне понравилось в тот день. Там есть фотографии, которые я сделала незаметно для него. На одной мы вместе, и я даже добавила одну, где я держу в руках тест на беременность, который я сделала так давно. Не знаю, зачем я тогда сделала эту фотографию, но я рада, что сделала это. В течение часа мне казалось, что весь мой мир изменится к лучшему. Я больше не буду идти по жизни в одиночестве, и рядом будет человек, который будет любить меня беззаветно. Это была недолговечная мечта, но я буду носить ее с собой всегда.