Я падаю обратно на кровать и вслепую достаю косяк, который лежит на тумбочке, и свою Zippo. Поднеся косяк к губам, я прикуриваю его. В какой-то момент ночи я не смог снова заснуть и принял душ, чтобы смыть с себя краски прошлой ночи.
Черт, это дерьмо было горячим.
Я и не знал, что создавать произведения искусства может быть так чертовски весело. Может, поэтому Вольпе так это нравится.
Бог знает, что этот ублюдок делает со своим художественным дерьмом и моей сестрой.
Я содрогаюсь при одной мысли об этом.
Я действительно не хочу знать о таком дерьме.
Я лежу там несколько минут, курю и думаю о том, как исправить свои ошибки. Я размахиваю белым флагом и надеюсь, что все остальные будут так же открыты для прощения, как моя девочка.
— Куда завели тебя твои мысли? — шепчет ее хрипловатый и чувственный, но в то же время невинный голос, когда она выходит из ванной и идет к кровати, на ней нет ничего, кроме моего черного халата.
Она всегда была красивой. Ее безумные прически и дурацкая одежда супергероев заставляли ее выглядеть глупо, не буду врать, но в этом и была ее привлекательность. В этом была ее уникальная привлекательность.
Потом я издалека наблюдал, как она отказалась от своего стиля и начала медленно превращаться в Андреа. Моя сестра красива, но она не прячется за всем этим дерьмом, которое носит. Это просто она. Фэллон использовала всю дорогую одежду и косметику, чтобы скрыть ту девушку, которой она когда-то была.
Ту, которую обидели так сильно, что она ушла в себя, чтобы никто больше не мог причинить ей боль.
Теперь я вижу эту девушку.
Она смотрит на меня так, будто ничего не произошло.
Как будто мы возобновили наши отношения.
Ее длинные черные волосы мокрые, и отсюда я чувствую запах своего шампуня. Она не накрашена, и никогда еще не выглядела так очаровательно.
Я хочу ее в любом виде.
Сумасшедшие прически и все такое.
— Я просто подумал, какая ты красивая.
Она остается на месте и смотрит на меня с небольшой улыбкой на лице.
— Это не так.
На мгновение воцаряется тишина, и я понимаю, что это новая территория для нас обоих. Не только для меня. Нечестно каждый раз позволять ей делать первые шаги.
— Иди сюда. — Я похлопываю по месту рядом с собой.
Она не сразу идет в мою сторону. Вместо этого я наблюдаю, как она медленно развязывает хлопковый пояс на талии, обнажая все, кроме груди.
Она стоит и смотрит на меня с вызовом в своих красивых зеленых глазах. По тому, как она меня мучает, я чувствую, что ей нужен контроль. Это и есть пытка. Ее голая киска обнажена, и все, чего я хочу, - это засунуть свой язык глубоко внутрь. Трахать ее им. Ее вкус так же пьянит, как и вызывает привыкание. Я смотрю, как ее соски выглядывают из-под халата. Я хочу, чтобы мой рот был и на них.
— Я хочу, чтобы мы снова познали тела, умы и сердца друг друга.
Я не отрываю взгляда от ее обнаженной плоти. Мне даже не жаль. Я не могу отвести взгляд.
— Но не наши души.
— Наши души всегда были связаны. Никогда не разлучались. В прошлой жизни, в этой и, скорее всего, в следующей. — Она говорит это с такой убежденностью, что у меня перехватывает дыхание, и снова, когда она сбрасывает халат на пол, обнажая себя. И все это для меня. Я теряю крошечную толику самоконтроля, которую удерживал с тех пор, как она вышла из ванной, похожая на все мои забвенные мечты.
— Иди сюда, Алисия, — не колеблясь, она скользит ко мне, пока не оказывается на моих ногах. Приблизив ее лицо к своему, я нежно целую ее, заставляя вздохнуть. — Мне так чертовски жаль.
Ее нежные губы снова и снова касаются моих, после чего она говорит: «Я знаю».