— Не могу сказать того же о вас, мэм. — Я не хотел, чтобы это прозвучало грубо. Я просто констатирую факты. Я не знал, что мой отец живет с женщиной. Может, в последнее время у меня и не было с ним никаких отношений, но после несчастного случая я не спускал с него глаз. Но что-то меня здесь настораживает. Даже пьяный, мой отец был самым безжалостным ублюдком из всех, кого я знал, после Бенедетто.
У него мягкое сердце. Сердце, которое не должно быть частью такой жизни. Я видел это в нем каждый раз, когда смотрел ему в глаза, каждый вечер, когда он приходил домой пьяный в стельку и весь в чужой крови.
Я видел в нем себя.
Сын своего отца - так назвала меня молодая и странная на вид девушка.
— Ах, да, понимаю. — неловко смеется она и отходит в сторону, чтобы пропустить меня внутрь. Я вхожу в незнакомый дом и осматриваюсь. Несмотря на то что снаружи он выглядит чертовски странно: темная краска и старинный дизайн, внутри он кажется чем-то таким, чего у нас никогда не было.
Дом.
Это похоже на дом.
В душу закрадывается горечь.
Я двигаюсь к гостиной и не могу не заметить все эти фотографии в рамках по всей комнате. На каждом столе и даже на камине.
Здесь есть фотографии сына Андреа, Романа, на каждом этапе его жизни. Он чертовски милый ребенок, и я чувствую вину каждый раз, когда думаю о нем. Пройдет ли оно когда-нибудь? Его юное сердце покрыто шрамами? Неужели наши ошибки испортили парня? Я виню себя, даже когда не знал, что кто-то был с Фэллон в тот день.
Я передвигаюсь по комнате, рассматривая все фотографии. На них Андреа в детстве с нашей матерью. Я также чувствую вину и стыд за то, что испытываю к ним неприязнь. Зависть к тому, каким человеком стал для них наш отец. Он стал лучше для нее, но никогда не чувствовал необходимости сделать это для нас с Лоренцо.
Удивительно, что у него даже есть наши фотографии.
Я так погрузился в размышления, что не заметил, как женщина вышла из комнаты и как вошел отец. Я чувствую его запах еще до того, как вижу. Он пахнет так же, но как-то по-другому.
Темными специями и табаком.
Я не свожу глаз с рамки с моей фотографией в первый день в школе. Я помню, как волновался из-за того, что не буду учиться в одном классе с Лоренцо. Я всегда был более способным, поэтому пропустил один класс. Я не хотел оставлять своего брата. Если быть честным, я также не хотел оставаться один.
Дома мы все время были одни.
— Ты был таким храбрым в тот день. — Я слышу, как отец говорит сзади меня, чувствуя, что он приближается. — Ты не отпускал руку Марчелло. — С его губ срывается грустная усмешка.
Глубокая печаль поселяется в моем сердце, когда я слышу имя моего друга. Не проходит и ночи, чтобы мне не приснился сон о том, как я видел его в последний раз.
Как свет покидал его глаза, когда он умолял меня помочь ему, а я просто стоял и смотрел, как его жизнь проносится мимо.
— Тебя там даже не было. — Я поворачиваюсь лицом к отцу. — Что ты знаешь о том дне? — Множество эмоций омывают меня, словно холодной водой. Я не видел его лицом к лицу уже много лет. Он неоднократно пытался связаться со мной, но я не хотел ничего слышать. Не было смысла выслушивать его оправдания. Мне это было безразлично. В глубине души я знаю, что просто не хотел, чтобы он меня исправлял. Мне не нужна была его помощь, потому что если бы я впустил его, то у меня не было бы другого выбора, кроме как отпустить ненависть в своей голове, а до недавнего времени, до нее, эта ненависть была тем, что поддерживало во мне жизнь.