Он сумасшедший.
Он всегда был не в себе. Я видела это еще в юности, когда он смотрел, как я плачу, и не чувствовал за собой никакой вины. Только удовольствие и веселье.
Боже, как больно. Я не могу от него отделаться.
Но тут в памяти всплывают две вещи.
Стипендия?
Это после того года, когда она держала меня взаперти в подвале. Однажды мама накричала на меня и сказала, что я неблагодарная маленькая сучка (ее слова), и она не понимает, что такого особенного кто-то нашел во мне, чтобы оплатить мое обучение. До этого она говорила мне, что идет на жертву, отправляя меня туда, чтобы я могла стать кем-то. Такой же, как красивые девушки, которые там учились. (Я, честно говоря, никогда не верил ее словам. Моя мать никогда бы не стала тратить на меня свои деньги от наркотиков. На то, что могло бы принести мне пользу, так что да, я никогда не воспринимала ее всерьез. Я всегда думала, что мой отчим, Тимоти, заплатил за это, чтобы у них был повод перейти на «святую» территорию. Никаких правил на этот счет не было.
А еще я вспомнила о том, что он сказал.
Ты держишь его.
Его?
Валентино?
Какое отношение он имеет к безумию Калеба? В его голосе звучали ревность и обида. В голове промелькнули воспоминания о той ночи, когда все полетело к чертям, когда Калеб нашел фотографии, на которых я запечатлена обнаженной, с руками парня на моем теле, с любовью прикасающегося ко мне. Он не мог знать, что руки принадлежат Валентино. Я помню его лицо, когда он увидел их. Он смотрел с отвращением, но в этом не было ничего нового. Он всегда говорил мне, что находит меня отвратительной и некрасивой, так что я думала, что это из-за этого, но, возможно, он знал. Может быть, он каким-то образом знал, что я тогда была с Валентино, но как? Они ведь никогда раньше не встречались, верно?
Я возвращаюсь к тому моменту, когда Калеб прижимает острый кончик ножа к моей щеке.
— Интересно, захочет ли он тебя после того, как я с тобой покончу. — Блеск в его глазах дает мне понять, что это конец. Он получает от этого слишком большое удовольствие, чтобы остановиться. Он покончит со мной. У меня нет никаких сомнений.
Я думаю обо всем, что он говорил и делал со мной в прошлом, и позволяю этому подпитывать меня.
— Отвали от меня, ты, больной сукин сын… — Я борюсь с его захватом, а ублюдок сжимает меня еще сильнее. Я моргаю, пытаясь держать глаза открытыми, но в них начинает мутнеть. Мои ногти все глубже впиваются в кожу его лица, так как инстинкт заставляет меня бороться. Я дергаюсь на месте, когда его рука сжимается. Я не могу дышать. Я не могу говорить.
Я умираю.
Этого не может быть.
Это не может быть моим концом.
Мне не везло с тех пор, как я пришла в этот мир с разбитым сердцем. Я боролась с того самого первого дня, и теперь я уйду так же, как пришла в этот мир.
Одна.
Прости меня, потерянный мальчик. Я пыталась бороться.
Я так старалась обратить свою неудачу вспять, но против судьбы не попрешь, верно?