В такие вечера, как этот, я ненавижу его больше всего.
Я продолжаю идти, не совсем понимая, куда иду. Я останавливаюсь только тогда, когда дохожу до колеса обозрения в центре, освещенного лунным светом.
Луна сегодня полная.
Говорят, что в полнолуние кануна Всех Святых нечестивые создания ночи выходят, чтобы терроризировать живых.
Мой желудок издает гротескный звук.
Надо бы что-нибудь съесть, но странное ощущение в желудке вызывает тошноту, и я понимаю, что не смогу ничего в себе удержать. Даже сладкий вкус сахарной ваты не вызывает аппетита. Кроме того, она сможет это определить. Она умеет определять, когда я выхожу за рамки и потакаю себе. Это не стоит той боли, которая приходит потом.
Я продолжаю идти и смотрю на парочки, которые целуются и смеются вместе, словно им нет до этого никакого дела. Каково это - быть настолько свободным? Дети бегают вокруг, кричат, а их родители бегут за ними.
Они кажутся... счастливыми.
Я не помню, что такое счастье.
Что значит быть живым.
Я просто существую.
Я оказываюсь в конце жуткой дороги, и там вижу знак.
Лабиринт с привидениями.
Входите, если осмелитесь.
Внизу таблички мелкими буквами написано: не ходите в одиночку, а то можете заблудиться.
Я уже заблудилась, так какая разница?
Да еще и в одиночку.
Я захожу в лабиринт, и на короткую секунду мне хочется заблудиться в нем навсегда и никогда не найти выхода.
Из лабиринта, держась друг за друга, выскочила пара подростков, которые смеялись во весь голос, ничуть не испугавшись. После их ухода становится жутко тихо, и на мгновение я думаю о том, чтобы повернуть назад и найти выход из этого карнавала, но то, что ждет меня дома, хуже того, что скрывается в этом лабиринте.
Я решаю войти внутрь и медленно иду, позволяя лунному свету вести меня сквозь стены, украшенные фальшивой паутиной, и ужасающих монстров на каждом углу. Из ниоткуда из тени выходит человек в маске демона, но я даже не пытаюсь закричать или убежать. Монстры меня не пугают. Я продолжаю идти и замечаю кровь, покрывающую каждый дюйм стен, и детей в костюмах привидений, которые машут мне из-за стеклянной стены.
Я вздрагиваю.
Признаю, это чертовски жутко.
Продолжай идти, Фэллон.
Ты почти добралась до конца.
Внезапно я чувствую чье-то присутствие позади себя. Ощущение чьих-то глаз, не спрашивайте, откуда я знаю, но я знаю. Это то самое покалывание на затылке, которое возникает, когда кто-то смотрит на тебя из тени. Оттуда, где ты их не видишь, но они четко видят тебя.
Я ускоряю шаг и продолжаю идти в поисках выхода. Он не может быть далеко, ведь я нахожусь здесь уже минут десять, если не больше.
До меня доносится запах сигарет, и я оглядываюсь через плечо, чтобы проверить, не прячется ли за мной человек, который скрывается в тени, или идет следом.
Проклятье. Я могу не бояться монстров, но люди меня пугают, причем чертовски сильно. Мой желудок опускается, и я приостанавливаю шаг, моя грудь вздымается и опускается, ровно, но быстро.
— Кто здесь? — выкрикиваю я. Не получив ответа, я оглядываюсь по сторонам и говорю снова. — Проваливай. — Надеюсь, мой голос звучит угрожающе, а вовсе не обеспокоенно.
— Ты боишься.
Его голос доносится откуда-то позади меня. Я двигаюсь кругами, пытаясь разглядеть, где он прячется, и тут я замечаю его. Он стоит в темноте, вокруг него только свет луны и маленький уголек от кончика сигареты, которую он курит. Впервые я встретила его два дня назад в библиотеке академии. Он не сказал ничего особенного, но этого было достаточно, чтобы произвести на меня впечатление. От него так и веяло элегантностью, почти царственностью. Никогда бы не подумала, что богатый и элегантный парень в дизайнерской одежде и дорогих украшениях может иметь такую отвратительную и смертельно опасную привычку.