Неужели в прошлой жизни я кому-то насолила?
Неужели я была настолько ужасным человеком, что заслуживала самого худшего, что могла дать эта жизнь?
Разве я не потеряла достаточно?
Я думала, что наконец-то оказалась на другой стороне и больше никакие трагедии меня не коснутся.
Но нет.
Это происходит снова.
Как бы я ни старалась их избегать, кошмары нападают на меня каждый раз, когда эти ублюдки вкалывают мне бог, знает, что, от чего я сразу засыпаю.
Это лишь доказывает, что я никогда не увижу счастья.
Счастье всегда было мимолетным.
По крайней мере, для меня.
Оно не предназначено для таких женщин, как я.
Чудачки.
Другие.
За всю свою жизнь, я сталкивалась со смертью и пытками чаще, чем могу вспомнить.
Я ношу свои шрамы как боевые раны.
Я ношу их с гордостью, как доспехи.
Напоминания о том, где я была, что видела, через что прошла и что пережила.
Я всегда знала, что этот день настанет.
Ничто из того, что они делают, не может напугать или ранить меня сильнее, чем то, что я уже пережила.
Мои запястья и лодыжки связаны тугими веревками. Руки болят и постоянно двигаются в бесполезной попытке освободиться, но от движений тугие веревки только обжигают и без того поврежденную кожу.
Андреа, должно быть, уже знает, что я пропала, верно? Человек Лукана наверняка заметил и может уже искать меня.
Может быть, есть надежда.
Дверь на склад громко открывается, и в помещение входит высокий мужчина, небрежно направляясь ко мне, словно в этой сцене нет ничего плохого. Как будто нет ничего страшного в том, что женщина, связанная и с кляпом во рту, сидит на стуле, вся в синяках и крови. Незнакомец одет во все черное, как и остальные, но странно то, что он оставил дверь за собой открытой.
Странный человек идет ко мне, медленно, словно продлевая эту пытку.
Ему придется сделать что-то получше, чем пара ударов по лицу и ребрам. Это детские игры по сравнению с тем, как избито мое сердце, тело и душа.
Он подходит к моему месту и наклоняет голову влево, изучая меня. Все, что я могу видеть, - это его дразнящие черные глаза и больную издевательскую улыбку.
— Не унывай, милая, у тебя гости, — этот извращенный ублюдок с силой хватает меня за подбородок и наклоняет мое лицо так, чтобы я смотрела на открытую дверь.
Его голос мне знаком.
Итальянский акцент трудно не заметить.
Ни за что.
О, черт, Андреа, должно быть, тоже в опасности. Черт, я должна найти способ выбраться отсюда.
Мой рот прикрыт куском ткани, от которой пахнет смертью. С тех пор как я пришла в сознание, мне пришлось раз или два сдерживать позывы к рвоте.
Этот засранец крепко держит мою голову, не позволяя свободно ею двигать. Я делаю, как он говорит, потому что в прошлый раз, когда я дралась с одним из них, в итоге получила разбитую губу и сломанный палец.
— Ну что, начнем? — Больной ублюдок смеется, как будто для него это какая-то хреновая игра. Наверное, так оно и есть. — Ох, а вот и наш почетный гость. — Он улыбается так злобно, что я чувствую лишь ярость и желание содрать с него кожу живьем.
Я не обращаю на него внимания и жду, когда появится тот, кого они привели с собой.
О... нет.
Нет... нет... нет.
Там, посреди этого отвратительного и холодного склада, стоит правая рука Лукана с моим драгоценным мальчиком.
Мой Роми.
Один из придурков несет Романа, пока его собака лает на весь дом. Маленький щенок настолько мил, насколько и страшен.
Очень даже.
Это не тот щенок, которого ребенок решил бы взять домой из приюта. Собака была подарена его дядей Лоренцо. Конечно, животное будет таким же страшным, как и тот, кто его выбрал.