Гадюки.
Наследие отчима Фэллон.
Его банда.
Теперь часть семьи Николаси.
Лоренцо пустил пулю в лоб большинству членов, но некоторые из них быстро сбежали, как только их главарь был уничтожен. Этот был полезен раз за разом, но он облажался в тот момент, когда забыл упомянуть, что там был ребенок.
Чертов ребенок.
Невинный.
Мой племянник.
Я, может, и уехал, и в башке у меня пиздец, но дети всегда были и будут под запретом.
Черт, эта гребаная головная боль просто невыносима.
В такие дни, как этот, я жалею, что не принимаю наркотики.
Всего одна маленькая таблетка, и все было бы хорошо.
Я в полной заднице.
Как ты мог оставить его там? Совсем одного, маленького беззащитного мальчика?
Как ты мог оставить его там? Совсем одного, беззащитного маленького мальчика?
Как ты мог оставить его там? Совсем одного, беззащитного маленького мальчика?
Ее голос наказывает меня, и я не могу остановить воспоминания, которые набрасываются на меня со всей силой.
Прошлое
Я не люблю кровь.
Не то что мой брат.
Это грязно, и кто-то всегда мучается, когда в дело вмешивается кровь.
— П-п-пожалуйста…
Я закрываю глаза, чтобы отгородиться от мольбы мужчины о пощаде, но это ничего не дает. Я все еще слышу его неглубокое дыхание и крики боли.
— Я не могу тебе помочь. Мне очень жаль.
— Пощади, bambino1. — взмолился мужчина, истекающий кровью на полу, протягивая ко мне руку.
Мне очень жаль.
Мне так жаль.
Я не могу.
Я хочу сказать ему, но ни звука не выходит. Слова застряли в моей голове.
Маленький дефективный говнюк.
Он был прав.
Со мной что-то не так.
Вот почему мама оставила нас с папой.
Из-за меня она не хочет нас и оставила только нашу сестру.
— А-а-а… — Мужчина, Марчелло, пытается пошевелиться, но сломанная нога не позволяет. Он один из тех, кто охраняет нас, когда мы выходим за эти стены. Из всех мужчин в костюмах он мне нравится больше всех. Он никогда не относится к нам как к помехам и не насмехается над моим молчанием. Он даже шутит с моим близнецом, а Лоренцо не подпускает к себе никого, но Марчелло совсем другой.
Ему не все равно.
Он единственный, кто заботится.
Я вспоминаю все случаи, когда он тайком клал книги в мой рюкзак, чтобы мне было что почитать, пока я в школе. Мои любимые книги. Книги, которые папа подарил мне на день рождения, но дедушка отобрал бы их, если бы нашел.
Книги - это для женщин, а не для будущих капо.
Они делают тебя слабым, мальчик.
Они дадут тебе знания, mio figlio2.
Будь храбрым, Валентино.
Голоса деда и отца звучат у меня в голове, и это сводит меня с ума. Это причиняет мне боль.
Не думая об этом, я делаю шаг вперед и падаю на колени перед истекающим кровью Марчелло. Его дыхание становится коротким, и он гримасничает от боли, когда я пытаюсь снять веревки с его шеи.
Он кричит в агонии.
Я стараюсь быть нежным, но веревки разрывают его кожу.
Я не могу этого сделать.
— Мне нужно найти… — Я не успеваю закончить фразу, потому что двери подвала распахиваются.
— Валентино.
Все мое тело замирает, а сердце останавливается. Его голос звучит угрожающе и совсем не похож на тот тон, который он использует, когда все остальные находятся рядом.
— Подойди.
Мои ноги дрожат, но я все же нахожу в себе силы встать с пола и подойти к дедушке. Несколько шагов, и я стою перед ним.