Она делает то же самое.
Мне нравится, как она заставляет меня чувствовать себя.
Как будто я могу быть чем-то большим, чем монстр, который смотрит на меня каждый час каждого дня.
Больше, чем демоны, которые распространяют сладкий яд в моем мозгу.
— Валентино! — Его раздраженный голос доносится до моего уха, и я, как послушный обученный солдат, сдаюсь и пробираюсь в столовую.
Там меня встречает босс, сидящий во главе стола, и мой близнец, сидящий на другом конце.
Мой близнец всегда жаждал смерти, и с каждым днем он становится все более безрассудным. Он любит нажимать на кнопки, и я боюсь того дня, когда наш дедушка решит больше с этим не мириться.
Теперь он - мини-Бенедетто.
Я знаю правду.
Лоренцо гораздо хуже.
Я прохожу к креслу справа от деда и сажусь. Для меня уже подали тарелку, но, если честно, я не голоден.
Во всяком случае, не для еды.
Для своих пороков.
Ради шума и хаоса, которым она является.
Я беру вилку, съедаю кусочек пасты с соусом маринара и запиваю его бокалом вина. Я прекрасно знаю, что нельзя нарушать приказы или проявлять неуважение, а сидеть за столом, не притронувшись к еде и не выпив вина, - это явный признак неуважения.
Я делаю это, чтобы избежать того дерьма, которое последует, когда Бенедетто разозлится на кого-то из нас за то, что мы недостаточно хороши.
Мне плевать на уважение.
— Где ты был сегодня?
— В школе.
— Ты думаешь, я дурак, Валентино? Думаешь, я не знаю о каждом вашем шаге? Попробуй, блядь, еще раз.
— У меня было свидание.
— Свидание с кем?
— С доступной киской. — Горло жжет, словно я только что изрыгнул кислоту. Она намного больше, но никто не должен об этом знать. Нет, если я хочу, чтобы она была со мной, и чтобы ее не трогала эта жизнь.
Он на секунду замолкает и откусывает от своей фрикадельки. Я опускаю голову и считаю до десяти, стараясь сохранить спокойствие. Он не должен знать. Никто из них не должен знать, что она что-то значит для меня.
Что-то большее, чем просто влажная дырочка.
— Фэллон Алисия Джеймс. Покойный отец и обдолбанная шлюха-мать. — Сарказм капает с каждого слова, сказанного им о моей девочке. — Преступный отчим и куча всякого хлама. Так-так-так.
Мой мир кружится, и это не связано с действием наркотика. В его голосе звучит явная угроза. Я знаю его, и он знает, что это еще не все.
— Меня не интересовала история ее жизни. Меня волновало только то, чтобы мой член был мокрым. — Если я не ненавидел себя раньше, то теперь ненавижу. Что такое, еще один демон?
— Она ничего для тебя не значит, да?
Я пожимаю плечами и смотрю ему прямо в глаза. Я не могу дать ему понять, что я действительно чувствую. Он только вывернет все наизнанку и заставит нас обоих расплачиваться.
Я ожесточаюсь и не показываю ему слабости. Я не даю ему ничего.
— Не знаю, как еще сказать, что эта цыпочка - просто киска. Мне стало скучно. Она новенькая. Что я могу сказать?
Он улыбается, и я надеюсь, ради нас обоих, что я был убедителен.
— Тогда у меня есть идеальная работа для тебя, парень. — Что-то в его тоне заставляет меня почувствовать, что то, о чем он собирается меня попросить, отличается от всех предыдущих работ.
— Какая?
— Твой способ показать себя семьям. Доказать, что ты способен вести их за собой. Твое задание.
Мое задание?
Я, блядь, выполнил свое задание, когда был восьмилетним ребенком. Какого хрена он играет со мной?
Я выполнил свое задание. Я убил невинного человека.
Я был вынужден убить своего единственного союзника в этом доме, а после этого я убил каждого, кого мой дед считал крысой.