— Ты чертовски болен!
— Пять. — Мой брат начинает отсчет до одного, но не успевает он дойти до трех, как в коридор входит мужчина с пистолетом в руке и потеющий, как свинья в духовке. Бедный ублюдок.
Номер 48.
— Какого черта тебе надо? У нас была сделка. Твой босс согласился. Я получаю право управлять дерьмом на этой стороне города.
— Ты не упомянул, что поставляешь товар русским и ирландцам. Представь наше удивление, когда нам рассказал один из твоих помощников. Он был не прочь продать тебя, знаешь ли. — Мужчина замирает.
Лоренцо подходит к нему сзади и взмахивает пистолетом в воздухе.
— Один вопрос, милый. Если ты ответишь правильно, то мы отпустим тебя на свободу.
Спенсер сужает глаза, глядя на нас обоих, но не скрывает, что напуган до смерти. Представьте себе, взрослый мужчина боится двух пятнадцатилетних подростков. Жалко.
— Ты продал или не продал информацию о наших сделках ирландцам? — Мужчина сглотнул. Лоренцо просто издевается над ним, потому что мы уже знаем, что он пел, как канарейка, тому, кто предложил самую высокую цену.
— Слушай, ты, маленькое де...
Бах.
Одной пулей все и заканчивается.
— Неправильно! — поет мой близнец, наблюдая, как кровь сочится из человека, образуя реку на полу.
Его ухмылка становится смертоносной.
— Черт, это моя любимая часть.
Я качаю головой и опускаю пистолет.
— Давай убираться отсюда.
— Дай мне секунду. — Он наклоняется и фотографирует мертвеца на полу своим телефоном.
— Ты просто больной на голову, брат.
— Не тебе об этом говорить. — Он ярко улыбается, затем убирает телефон обратно в карман и направляется к двери.
Я следую за ним.
Сегодня я забрал три души.
Еще три призрака, которые будут преследовать меня по ночам, пока мой брат спит как гребаный младенец. Я становлюсь жертвой своих пороков, чтобы справиться с этим дерьмом. Чтобы справиться с правдой. В глубине души я ненавижу это делать так же сильно, как и люблю. Я запутался.
Оказавшись на улице, Лукан выходит вперед с пистолетом в руке и поднимает на нас бровь. Мы все в крови. Черт, ненавижу это дерьмо на себе.
— Боссы хотели, чтобы он был жив.
— Они сказали, чтобы он заткнулся. Ну, теперь эта сука молчит. — Лоренцо пожимает плечами и вытирает кровь с лица.
Достав из кармана телефон, я набираю его номер.
— Готово. — Это все, что я говорю, и вешаю трубку.
Я передаю ключи от фургона Лукану.
— Возьми машину и приведите себя в порядок. Машину тоже помойте и избавьтесь от оружия. — Я отворачиваюсь от них и иду к своему мотоциклу. Издалека я слышу их препирательства.
Мой близнец ноет, что, цитирую, не смог использовать свои ножи на мертвеце и что ему не удалось продемонстрировать свои новые трюки. Его друг, Лукан, отвечает: «Сумасшедший ублюдок».
Я уже почти добрался до своего мотоцикла, когда брат кричит мне в спину.
— Куда ты идешь?
— Убийство меня возбудило. — лгу я.
— Не сомневаюсь. — Он саркастически смеется. Не обращая внимания на его насмешки, я запрыгиваю на мотоцикл и завожу мотор, заглушая их голоса. Я чувствую, как во мне поднимается чувство вины, и хочу оказаться подальше от этого места и брата, пока оно не всплыло на поверхность.
Мне нужно увидеть ее.
Мне нужно смыть свои грехи ее прикосновением.
Я еду по городу, мчась как сумасшедший, торопясь добраться до нее.
Я не должен позволять ей видеть меня таким, но мне нужно, чтобы она увидела меня таким, какой я есть. Мне нужно, чтобы она сказала мне, что это не все, что я есть.