Он делает еще один шаг вперед.
— Мое первое убийство произошло в нежном возрасте восьми лет. — Он резко шепчет, но застывает на месте. — Номер один был моим единственным другом. — В его глазах нет эмоций, когда он признается в чем-то настолько ужасном, как это.
Я не двигаюсь.
Я не могу дышать или думать. Я просто смотрю на него и призываю его подойти ко мне, но он игнорирует мои мольбы.
— Сегодня ночью мой номер увеличился до сорока восьми. — Еще один шаг. — Сорок восемь душ, которые я забрал, а мне всего пятнадцать. Я помню их всех и их точные слова в тот момент, когда я нажимал на курок или использовал нож, прежде чем покончить с их жизнями.
— Это большое число. — Я говорю как идиотка, но, честно говоря, что тут сказать? Я вижу, как что-то вспыхивает в его глазах, но так же быстро исчезает.
Еще два шага, и он стоит надо мной. Я смотрю на него снизу-вверх и мгновенно прихожу к выводу, что это не монстр. Во всяком случае, не тот, кого мне стоит бояться. Единственный монстр, который меня пугает, спит в двух комнатах отсюда, а Александр даже не знает об этом.
Капельки воды падают с его волос и попадают на мои бедра, заставляя нас обоих посмотреть вниз. На мне белая футболка и белые трусики.
Просто и скромно.
Скучно.
Нечему радоваться, но он доказывает, что я ошибаюсь, когда наконец проявляет эмоции. Его глаза сужаются, а ноздри раздуваются.
Он желает меня.
Он хочет меня, даже несмотря на то, что, возможно, сдерживает себя, чтобы не взять то, чего так отчаянно хочет.
Меня.
И Боже, помоги мне, я чувствую то же самое.
Мы больны.
Мы оба это знаем, и это тому доказательство.
Он приходит сюда, весь в крови, и признается в убийстве более сорока человек, а я не убегаю с криками и брыканиями, спасая свою жизнь.
Не задумываясь, я хватаю его за руки и притягиваю к себе. Он не сопротивляется. Он идет добровольно, глядя на меня так, словно хочет задушить и сожрать меня на одном дыхании.
Звучит не так уж плохо.
— Ты сделаешь мне больно, Александр? — Я перехожу к делу и обязательно называю его по имени, которое предпочитаю. Мне нравится его полное имя, но в обращении «Александр» и «Алисия» есть что-то такое, что кажется, будто так и должно быть. Это правильно. — Ты убьешь меня, как тех людей? Добавишь меня в свой список?
Он пытается отстраниться, и я вижу, что разозлила его, но не сдаюсь. Мне нужно достучаться до него, потому что нет ни единого шанса, что я уступлю его демонам. Возможно, я проигрываю битву со своими собственными, но я не собираюсь отказываться от него.
Он замирает, и на мгновение я думаю, что потеряла его, но он удивляет меня, упав передо мной на колени. Он отпускает мои руки и берет мое лицо в свои.
Вот и все, потерянный мальчик. Возвращайся домой.
Я склоняюсь к его прикосновению и целую обе его руки. Те самые, которые сегодня унесли жизнь.
— Слушай меня очень внимательно, Алисия. — хрипит он. — Я скорее вырву свое сердце из груди и воткну в него нож, чем причиню тебе боль. Тебе не стоит об этом беспокоиться. Никогда, блядь. Со мной ты всегда будешь в безопасности.
Вырву сердце из груди.
Воткну в него нож.
Со мной ты всегда будешь в безопасности.
Я позволила этим темным и очень сладким словам омыть мое тело, заставив сердце бешено биться. Успокойся, сердце.
— Почему ты рассказал мне, что убил тех людей? — спрашиваю я, не повышая голоса. Мне нужно знать, что он доверяет мне. Что он знает, что я не предам его доверие ко мне. — Я могла бы легко пойти в полицию.
— Потому что мне нужно, чтобы ты знала. Мне нужно, чтобы ты поняла, как я чертовски плох для тебя. — Его шепот призрачен, но в нем так много уязвимости. — Я хочу, чтобы ты знала всего меня.