Боже, как же я хочу, чтобы он поторопился.
— Где твоя камера? — говорит он, разрывая контакт.
— Рядом с аквариумом Петунии. — Я указываю, где она, и он быстро покидает кровать, хватает ее и так же быстро снова нависает надо мной, но на этот раз с моей камерой в руках.
Он направляет ее на меня и делает снимок, не давая мне времени ни подготовиться, ни даже попозировать. Я всегда нахожусь за камерой, и мне никогда не хотелось быть по другую сторону. Мне нравится запечатлевать красивые моменты и красивых людей, а здесь я делаю все наоборот из-за него.
Поначалу я чувствую себя неловко. Не знаю, как себя вести. Я не та девушка, которая мгновенно понимает, как позировать перед камерой и выглядеть мило.
— Ты не обязана, если тебе некомфортно. — Он шепчет так нежно и опускает камеру, но я останавливаю его.
В этом моменте есть что-то такое, что хоть и заставляет меня чертовски нервничать, но в то же время придает мне сил от мысли сделать шаг вперед к тому, чтобы снова полюбить себя и отгородиться от мерзкого шума, который всегда прорывается сквозь хорошие дни.
— Все в порядке. — Я снова опускаюсь на матрас и поднимаю глаза к объективу. — Продолжай.
И он делает это.
Он делает снимок за снимком.
Он начинает с моего лица. Одной рукой он держит камеру, а другой ласкает мою щеку, все время щелкая фото. Затем его рука опускается к моей шее, и есть что-то очень интимное и эротичное, если не сказать собственническое, в том, чтобы сфотографировать его руку на моем горле.
И опять же, это должно меня пугать, но все, что я делаю, это еще больше возбуждаюсь, становясь еще более очарованной этим мальчиком с грузом за плечами и нежностью, которую он оставляет только для меня.
— Але… — О, Боже. Как же болит.
— Я знаю. — Он шепчет, но ни разу не опускает камеру. Он продолжает делать снимок за снимком, прикасаясь ко мне во всех нужных местах, кроме тех, где больно. — Черт, ты такая красивая.
Когда он это говорит, я действительно в это верю.
— И ты тоже. — Я говорю робко, потому что всегда трудно принимать комплименты. Никто, кроме него и Зигги, никогда не говорит мне приятных вещей.
Я постепенно привыкаю к этому. Ради них я буду стараться.
Я буду стараться быть лучше.
Насытившись этой пыткой, я выхватываю камеру из его рук и поворачиваю ее в его сторону.
У него нет времени отбиваться от меня или укрыться, потому что я быстро делаю столько снимков, сколько успеваю. Что-то внутри меня подсказывает, что нужно сделать снимки и сохранить их для себя.
Я фотографирую его тело, шею, руку, но никогда - лицо. Как бы мне ни хотелось запомнить этот момент и то, как он смотрит на меня, я предпочитаю этого не делать.
Что-то в моем нутре подсказывает мне, что я делаю правильный выбор. Кроме того, когда бы я ни посмотрела на эти фотографии, я буду знать.
Я буду знать, что это был он, и буду улыбаться, потому что любила его.
Протянув руку, он кладет камеру на тумбочку и снова поворачивается ко мне. Я лежу и жду, когда он сделает первый шаг. Мне не стыдно признаться, что я нуждаюсь в его руководстве. Я не знаю, что делаю.
— Ты уверена в этом? — Он смотрит на меня сверху вниз, почти ожидая, что я скажу «нет». Откажусь. Но я этого не сделаю. Я приподнимаюсь на колени и тянусь к его боксерам. Не разрывая зрительного контакта, я стаскиваю боксеры, обнажая его толстый член, выглядящий возбужденным и очень твердым.
Из-за меня.
Я сделала это с ним.
Чувство гордости овладевает моим телом.
Он хочет меня так же сильно, как и я его.
Я не знаю, что именно я делаю, но я действую по инстинкту, и прямо сейчас этот инстинкт говорит мне, что нужно прикоснуться к нему, и я делаю это. Я беру его за член и начинаю нежно поглаживать его, и как только он чувствует прикосновение моих рук к своему члену, он откидывает голову назад и издает звериный рык, похожий на рычание зверя, готового сожрать свою добычу.