— Тогда почему ты говоришь, что мы ненадолго в Фельск, раз у нас есть время до весны?
Я в удивлении посмотрел на подругу. Шутит? Да нет, вроде серьезно. Ну да чего это я. Будь она хоть трижды жрица Хаймат, но много ли она видела в своей жизни? Много ли опыта имеет? Знаний? Нет, мозги у нее на месте и, уверен, что если попросить ее подумать и самой ответить на свой же вопрос, то она все поймет. Но времени сейчас нет, поэтому я, решив не выделываться, пояснил:
— Потому, что к моменту начала графом его операции мы, по-хорошему, уже должны будем закрепиться в Фарсе. Тем или иным образом.
— О…
— А ведь у нас есть и другая, более важная задача, — напомнил я подруге. — И ее тоже нужно как-то уложить в этот период.
— И на все про все у нас каких-то полгода…
— Ага.
Она грязно выругалась. Да так, что некоторых выражений даже я не знал.
— Ирви, ну ты чего?
— Извини.
— Да ладно. Проехали. Самому иногда страшно становится какой фронт работ передо мною стоит. Но ты все же постарайся не выражаться. Тебе это не идет.
— Все-все, поняла. Может уже допросим этого несчастного и поедем дальше?
— Пожалуй, что можно, — согласился я, наблюдая заклинанием поиска как к нам неторопливо приближаются четыре точки. — Чез уже рядом.
Подождав еще некоторое время и поняв, что сообразительный парнишка, дабы не пугать коней видом трупов и запахом крови, подходить не решился, я решил, что действительно не стоит затягивать с допросом.
И, первым делом, снял с бандита кирасу. Она была в отличном состоянии. Было видно, что за ней ухаживают и тщательно следят. Ее я планировал реквизировать. Ну а что? Вы хоть представляете себе сколько стоит в этом отсталом мире эдакая штуковина? А мне, между прочим, еще отряд вооружать. Да и бандиту она уже ни к чему. Живым он от нас все равно не уйдет. Так чего добру пропадать?
Ну а дальше началась грязная работа. Мужик упорно твердил, что он ничего плохого не хотел и вообще они тут чуть ли не пикник устроить собирались. Ага, а лежку себе организовали незаметную для того, чтобы туристы с дороги к костерку их (которого, к слову, не существовало и в помине) не прибредали. И почему некоторым личностям так нравится страдать? Ради чего?
Короче, в конце концов, мы все же раскололи дядьку. Как я и подозревал — никакие это были не любители природы. Наемники это. Из тех, что берутся за сомнительные контракты и не задают лишних вопросов. И ждали они именно нас. А заказал нас, кто бы вы думали? А вот и не хозяин постоялого двора! И даже не тот торгаш, так удачно купивший у меня камешки. Нет, гнидой оказался тот самый конюх, что так старательно ухаживал за нашими лошадками. Он, оказывается, у этих джентльменов удачи был кем-то вроде наводчика и имел долю с каждого удачного ограбления.
А не раскрыли всю шайку-лейку потому, что большую часть времени мужики действительно занимались наемничьим ремеслом и лишь когда адекватных контрактов не находилось, приезжали кормиться сюда. И, что самое интересное, были крайне осторожны в выборе целей. На крупные отряды не нарывались, слишком богатых не трогали. И так бы и продолжали свое неблагодарное дело, если бы не напоролись на нас.
— До постоялого двора не так уж и далеко, — задумчиво проговорила Ирвона, наблюдая за предсмертными конвульсиями вожака наемников.
— Вот еще, — фыркнул я. — Сейчас бы из-за какого-то урода время терять. Нет уж. Он свое обязательно получит. Но потом. Да и не опасен он больше. Некого ему теперь информацией снабжать.
— Значит, в Фельск?
— В Фельск, — согласно кивнул я, направляясь в сторону наших коней.
Глава 9
— Вот он, Фельск.
— Ого.
— Ага, — гордо подбоченился я, будто лично, своими руками, построил этот город.
Мы стояли на вершине небольшого холма, а перед нами раскинулась столица графства во всем своем суровом великолепии. Не сказать, что я полюбил этот город. Времени на это не было, да и не за что мне было его любить, если уж на чистоту. Только вот сейчас, после долгого отсутствия, не мог не признать, что скучал по его строгой красоте.
Если Эйнала напоминала леди в возрасте, сохранившую остатки своей былой красоты, то Фельск был воином. Суровым, постаревшим на посту, но все еще крепким. И сейчас, положа руку на сердце, я толком и не скажу какая из двух столиц мне нравится больше. Но в чем уверен, так это в том, что рад своему возвращению.