Толстяк назвал своё имя, его звали Фрадмон.
- Разве у меня в доме притон? - заюлил он. - Я просто помогаю нескольким вдовушкам заработать себе на жизнь, только и всего. Ну не на улице же им совокупляться с мужчинами! Там холодно и небезопасно. А у меня в доме несчастных вдовушек никто не обидит, Зевс свидетель.
- Вспомнил! - Фемистокл шлёпнул себя ладонью по лбу. - Я видел тебя в суде. Ты проходил свидетелем по делу некоего Фрасона, который занимался кражами на рынке.
- На скотном рынке, - вставил Фрадмон, кивая кудрявой головой. - Было такое дело четыре года тому назад. На Фрасона наложили такой огромный штраф, что он сбежал из Афин, бросив жену и детей. С той поры его никто не видел.
- Так ты - торговец?
- Был торговцем, - печально вздохнул Фрадмон. - Теперь получается, я - содержатель притона. Но жить-то на что-то надо! Между прочим, две мои племянницы, недавно осиротевшие, тоже торгуют собой. Обе живут в моём доме. У меня своих пять ртов, но я забочусь и о племянницах.
- Толкаешь их в объятия случайных мужчин, хороша забота! - сердито произнёс Фемистокл. - Навести бы на тебя порнобосков, чтобы знал, как заниматься не своим делом. Ну да ладно! Вижу, что житье у тебя не сладкое. Эта женщина больше собой торговать не будет. - Фемистокл кивнул на Плейону. - Я позабочусь о ней. Прощай, Фрадмон!
Взяв Плейону за руку, Фемистокл быстро зашагал прочь, стараясь не ступать в лужи.
- Благодарю тебя! - крикнул вслед обрадованный Фрадмон.
- Благодари себя, - обернувшись, ответил Фемистокл. - Я видел тебя на строительстве Дипилонской стены, когда ты сгружал камни с повозок. Быть может, ты плохой дядя для своих племянниц, Фрадмон, но афинянин ты хороший! Я ещё навещу тебя. Постараюсь подыскать женихов твоим племянницам.
- О Фемистокл! - поразился Фрадмон. - Ты самый благородный человек на свете! Да хранят тебя бессмертные боги!
- Лучше бы боги берегли Афины от старых недругов и бывших союзников, тогда и у всех нас жизнь наладилась бы! - вздохнул Фемистокл.
Вновь оказавшись в Овечьем переулке, он взглянул на свою молчаливую спутницу. Она шлёпала прямо по грязи, не глядя на Фемистокла и не смея отнять у него свою руку. Было видно, что она по-прежнему в сильнейшем смущении.
Лишь один раз Плейона нарушила молчание, спросив у Фемистокла, куда он её ведёт.
- Домой к Мнесарху, куда же ещё! Я заплачу ему за три месяца вперёд, и он оставит тебя в покое. Сколько ты ему платишь в месяц за свой угол?
- Десять драхм, - после долгой паузы ответила Плейона. - Только я задолжала Мнесарху за весь прошлый месяц. У меня болеет дочь, поэтому много денег уходит на её лечение.
Плейона негромко всхлипнула.
- Я дам тебе денег и на лечение дочери, - ободряюще промолвил Фемистокл, слегка стиснув пальцы женщины в своей руке.
Уже возле самого дома Мнесарха Плейона вдруг остановилась и произнесла непреклонным голосом:
- Но я не нуждаюсь в подачках, Фемистокл. Я отработаю эти деньги как диктериада. Такое моё условие.
- Как хочешь. - Фемистокл пожал плечами. - Гордость не порок, а мне обладание тобою наверняка доставит удовольствие.
Он постучал в дверь колотушкой, висевшей тут же на ремне.
Дверь открыл сам хозяин. У него было недовольное заспанное лицо, растрёпанные волосы и всклокоченная борода. В руке он держал медную масляную лампу.
Увидев в свете маленького язычка пламени Фемистокла, Мнесарх невольно выдохнул:
- Ого! Кого я вижу! Ты ли это?
- Привет тебе, Мнесарх! - сказал Фемистокл. - Покажи мне комнату Плейоны.
- Зачем это? - насторожился Мнесарх, недолюбливавший Фемистокла.
- А я имею на неё виды. Вижу, женщина красивая, статная, воспитанная, а мёрзнет на улице на ночь глядя. Хочу оказать ей своё покровительство. Ты не против?
- Как я могу быть против, когда она, негодная, задолжала мне кучу денег! - проворчал Мнесарх. - Входи, чего уж там.
Он посторонился, пропуская в дом незваного гостя.
Теперь уже Плейона повела Фемистокла за собой, уверенно поднимаясь по скрипучим деревянным ступеням. На втором этаже было четыре небольшие комнаты.
В комнате Плейоны помимо неё и её восьмилетней дочери ютились ещё две женщины и трое детей. В настоящее время все обитатели комнатушки крепко спали вповалку прямо на полу. Постелью им служила солома и старые шерстяные одеяла. Лишь дочь Плейоны спала на мягком тюфяке у самой стены отдельно от остальных.