- Сын, рождённый от тебя, обязательно станет выдающимся человеком, - говорила она, лаская Фемистокла. - А если родится дочь… Что ж, в Спарте немало умных и красивых женщин. Пусть будет ещё одна!
Фемистокл не заметил, как заснул, утомлённый ласками.
Утром, провожая любовника через потайную дверь, Дейно взяла с него слово, что он придёт по первому зову.
- Стесимброта часто не бывает дома и днём. Днём встречаться даже удобнее. Ты остановился у Эвенета? Моя служанка тебя разыщет. Как долго ты пробудешь в Спарте?
- Пока ты не прогонишь меня, - улыбнулся Фемистокл.
Дейно засмеялась, обнажив белые ровные зубы, которые казались ещё белее на фоне алых губ.
- Не дождёшься! - Дейно шутливо дёрнула Фемистокла за нос.
Они поцеловались и расстались, нехотя расцепив пальцы рук.
Фемистокл поспешил к дому Эвенета. Тот спросил, где друг провёл ночь.
Фемистокл признался, что ночевал в спальне Дейно.
- Я, кажется, влюбился по уши! - добавил он с блаженной улыбкой. - Какая женщина! Почему я не спартанец? Ты не осуждаешь меня, Эвенет?
- Нисколько, но будь осторожен, друг мой. Стесимброт очень ревнив и вспыльчив!
- Дейно не пострадает от ревности Стесимброта, если он каким-то образом всё узнает? - забеспокоился Фемистокл.
- Она не пострадает в любом случае, будучи сестрой Еврибиада, - промолвил Эвенет. - А вот ты можешь пострадать, если подвернёшься под горячую руку Стесимброта.
- А что, если я увезу Дейно в Афины? - вдруг проговорил Фемистокл с самым серьёзным видом.
- Ты с ума сошёл! - засмеялся Эвенет. - Дейно выросла в Спарте, здесь её родственники и подруги. В Афинах она будет всем чужая. И потом, Дейно сама не поедет с тобой.
- Но она не любит Стесимброта! - пылко промолвил Фемистокл.
- Думаешь, Дейно любит тебя? Не обольщайся, друг мой. - Эвенет глубоко вздохнул. - Ты интересен ей, потому что знаменит. Она, конечно же, постарается родить от тебя ребёнка. И думаю, что не она одна! - с усмешкой добавил он.
Фемистокл хотел было заспорить, но Эвенет прервал его:
- Собирайся, дружище! Тебя хочет видеть Павсаний.
Фемистокл тут же вспомнил о Гермонассе, о своих душевных муках, связанных с её отъездом в Спарту. Странно, но после ночи, проведённой с Дейно, былая печаль улетучилась из его сердца. Он уже не стремился к красавице-гетере.
Однако с Павсанием Фемистоклу нужно было встретиться непременно.
Спартанец должен был возглавить общегреческое войско в летнем походе на Кипр.
Дом Павсания находился на другом конце города. Путь туда пролегал через торговую площадь. По дороге Фемистокл с изумлением увидел на агоре среди людской толчеи троих совершенно голых спартанцев: они ходили по кругу друг за другом и пели какую-то монотонную песенку. Рядом стоял раб и играл на флейте. То, что обнажённые мужчины являются гражданами Спарты, можно было понять по их атлетическому телосложению, сбритым усам и длинным волосам и бороде. Длинные бороды и волосы нигде в Греции, кроме Лаконики, мужчины не носили, а тем более не брили усы.
- Как это понимать? - спросил Фемистокл.
- Так у нас наказывают холостяков, - пояснил Эвенет. - Всем мужчинам законом предписано жениться после тридцати лет. Кто этого не сделает, тот раз в году обязан прилюдно раздеться донага и три часа петь глупую песенку. Слышишь, как они невнятно поют? Это потому, что в песне очень много непристойных слов. После всей постыдной процедуры эфоры ещё и оштрафуют этих несчастных за то, что они непристойно выражались в людном месте.
- Чем больше я узнаю обычаи лакедемонян, тем больше им поражаюсь! - откровенно признался Фемистокл.
Возле дома Павсания толпились послы из различных эллинских государств. В толпе выделялись своими яркими плащами карийцы, которые на фоне неброских эллинских одежд смахивали на персов. В общем гуле голосов звучали акценты критских дорийцев, фтиотийских ахейцев, эолийцев, островных ионийцев.
- Все эти послы уже побывали у эфоров. Но не добившись от них желанной поддержки, они с раннего утра осаждают дом Павсания, который не только в Спарте, но и по всему свету слывёт защитником эллинов от варваров, - объяснил Эвенет Фемистоклу, отвечая на его немой вопрос. - Павсаний находится в открытом противостоянии с эфорами. Он жаждет отвоевать у персов не только Кипр и Родос, но и всё Ионийское побережье, а также проливы в Пропонтиде. Эфорам это, конечно, не нравится, ибо они не собираются воевать с персами вдали от Эллады. Поход на Кипр - это лишь уступка эфоров Павсанию из сочувствия кипрским дорийцам, желающим избавиться от персидского владычества. Но киприоты напрасно рассчитывают на то, что Спарта оставит на их острове свои гарнизоны. Этого не будет.