«Спартанки падки на чувственные наслаждения, однако ни одна из них не ляжет в постель с мужчиной, всё достоинство которого заключается в величине его полового органа, - сердито размышлял Фемистокл. - И у некоторых афинянок, у той же Орсиномы например, поворачивается язык называть спартанок распутными! Спартанки, даже изменяя мужьям, блюдут своё достоинство и думают о величии отечества».
Как-то раз Мнест пришёл в гости к Фемистоклу и опять стал просить его, чтобы тот по-родственному помог ему обрести афинское гражданство. Фемистокл, желая раз и навсегда отвязаться от Мнеста, заявил, что своим родственником его не считает. Он перевёл разговор на Орсиному: мол, ходит слух, что она продолжает тайно встречаться с Мнестом.
Мнест не без горделивого самодовольства сообщил, что Орсинома сама бегает за ним.
- Не могу же я гнать её палкой, если она вдруг заявляется ко мне на ночь глядя, - пожал плечами хитрый фригиец. - Орсинома - афинянка знатного рода, а я - метек. Если я трону её хоть пальцем, то меня сразу же упекут в тюрьму. Вот если бы я получил афинское гражданство, то живо отучил бы Орсиному от непристойных домогательств.
- Хочешь, я помогу тебе получить гражданство в беотийском городе Феспии, - предложил Фемистокл. - В прошлом году немало афинских метеков переехали туда жить.
- Нет, - скривился Мнест. - Феспии - глухомань! Я хочу жить в Афинах. Я же богат. Где же жить богатому человеку, как не здесь?
Вскоре Фемистоклу надоел этот разговор, и он выпроводил Мнеста.
В тот же день он наведался в гости к Орсиноме, решив серьёзно поговорить с ней.
Одного взгляда на фигуру женщины было достаточно, чтобы понять, что она ждёт ребёнка.
Начав беседу, Фемистокл старался выражаться деликатнее, понимая, что Орсиноме в её положении нельзя нервничать. Он хотел усовестить её, раскрыть глаза на Мнеста, который в душе презирает её…
Орсинома спокойно послушала Фемистокла, потом прервала его неожиданным замечанием:
- Кто смеётся над горбатым, сам должен ходить прямо.
- Это ты к чему? - не понял Фемистокл.
Он решил было, что Орсиноме что-то известно о прошлой связи Архиппы с Сикинном. И уже приготовился выслушать откровение свояченицы.
Однако Орсинома неожиданно заговорила об Архентоле, старшем сыне Фемистокла. Он, по её словам, уже не один год является любовником Феро, подруги Архиппы.
- Архиппа об этом ничего не знает, - сказала Орсинома. - Я бы и тебе ничего не сказала, Фемистокл, если бы ты не лез в мою личную жизнь.
- Этого не может быть! - не поверил Фемистокл. - Я знаю Феро. Она очень воспитанная и достойная женщина! Твоя ложь глупа.
Орсинома надменно усмехнулась и, не прибавив больше ни слова, удалилась на женскую половину дома. Но её лицу можно было решить, что сейчас она приведёт саму Феро, которая во всем признается.
Эта усмешка почему-то наполнила сердце Фемистокла тревогой.
Вскоре Орсинома вернулась, ведя за руку юную рабыню.
- Я купила её месяц назад у своих знакомых. - Орсинома кивнула на невольницу, внешний вид которой выдавал в ней гречанку. - Эта девочка замечательная рукодельница, правда, страшно любопытна и воровата. Три года она была служанкой у Феро, которая недавно избавилась от неё, продав за полцены нашим общим знакомым, те, в свою очередь, уступили её мне. Её зовут Эвклея. - Орсинома погладила рабыню по волосам, густым и кудрявым, и взглянула на Фемистокла: - Правда, красивое имя?
- Красивое, красивое, - небрежно промолвил Фемистокл. - Но при чём здесь она?
- Эвклея видела, и не раз, как Феро отдавалась Архентолу, когда тот приходил в гости к её сыну Биону, - с коварной улыбкой пояснила Орсинома. - Можешь расспросить её сам.
Орсинома мягко подтолкнула рабыню поближе к Фемистоклу, сидевшему на стуле с каменным лицом.
Фемистокл, имевший огромный опыт общения с людьми, из ответов Эвклеи сразу понял, что рабыня не лжёт. Более того, ему открылась вся глубина изощрённого коварства, с каким действовали его недруги - эвпатриды. Любопытная Эвклея подслушивала разговоры своей госпожи не только с подругами и с юным любовником, но также с мужем. Фемистоклу стало ясно, кто был виновен в пропаже двух писем из тайника в его старом доме. Письма похитил Архентол, соблазнившийся прелестями тёти Феро и ради её ласк отважившийся на такое дело! Но самое ужасное заключалось в том, что Архентол и поныне является любовником Феро, а значит, и соглядатаем недругов Фемистокла, которые таким хитрым способом проникли в стены его жилища.