Эвмел и Динарх развязали мешок и высыпали его содержимое на смятую постель.
Динарх изумлённо присвистнул, увидев россыпь персидских золотых монет. Такой груды золота он ещё не держал в руках!
Братья принялись считать найденные деньги.
- Не утруждайтесь, - сказал Геликаон. - Там пять талантов в переводе на аттические драхмы.
Но Фемистокл настоял, чтобы деньги были сосчитаны.
- Надо же знать судьям Ареопага, за какую сумму ты готов продать отечество, - насмешливо пояснил он Геликаону, сидевшему на полу со связанными руками и поникшей головой.
Пока братья считали деньги, Фемистокл ещё раз, уже вслух перечитал письмо Геликаона к Писистратидам. При этом он остроумно комментировал каждую фразу, подтрунивая над стилем и слогом Геликаона, словно тот был его ученик, который довольно посредственно справился с домашним сочинением на тему «Кому и за сколько я готов продать родину».
Эвмел и Динарх громко смеялись.
Напряжённая мрачная атмосфера, царившая в опочивальне всего полчаса назад, неожиданно завершилась неподдельным весельем незваных гостей.
Когда Фемистокл приблизился к Хионе, чтобы стереть кровь с её лица, то гордая аристократка отшатнулась с возгласом:
- Не прикасайся ко мне, чудовище! Боги ещё покарают тебя, злодей!
Но Фемистокл силой усадил Хиону на стул и, запрокинув голову назад, осторожно принялся вытирать её губы краем смоченного в воде покрывала.
При этом он добродушно ворчал:
- Ты странная женщина, Хиона. Твой муж только что уличён в измене, а чудовищем ты называешь меня. Геликаон тайно сговаривается с врагами Афин, но злодей, оказывается, я. Ты очень красива, Хиона, но вместе с тем невероятно глупа. Извини, конечно.
Хиона сердито высвободилась из рук Фемистокла и, поднявшись со стула, потребовала:
- Развяжи мне руки! Мне нужно успокоить дочерей. Считайте поскорее деньги и убирайтесь отсюда!
Но Фемистокл не торопился снимать путы с рук Хионы, сказав, что опасается: «Ведь ты такая грозная и непредсказуемая!»
- Скоро мы уйдём. Уж потерпи.
- Тогда набросьте на меня хоть какую-нибудь одежду, - устало попросила Хиона. И снова села.
Хиона сидела на стуле посреди спальни, опустив плечи, вперив отрешённый взгляд в пол и не обращая внимания на то, как осторожные руки Фемистокла сначала прибрали её растрёпанные длинные волосы, перевязав их длинной тесьмой, а потом обернули вокруг бёдер мягкое покрывало.
- Ты думаешь, Хиона, мне награда эти персидские деньги? - говорил при этом Фемистокл. - Вовсе нет! Лучшая награда для меня - это лицезреть твою дивную наготу!
Заметив на груди Хионы крошечную засохшую капельку крови, Фемистокл наклонился и слизнул её языком.
Хиона подняла недоумевающие глаза, словно старалась узреть некий скрытый подвох.
- Сначала ты унижаешь меня, потом целуешь, - негромко и беззлобно промолвила она. - Какой ты странный, Фемистокл!
Фемистокл взял Хиону за плечи, мягко заставив её подняться. Покрывало соскользнуло с бёдер на пол. Развязывая Хионе руки, Фемистокл длинными цветистыми фразами стал просить у неё прощения за себя и своих друзей. Он сравнивал её с Афродитой, которая может злиться и негодовать, но бесподобная прелесть совершенного тела не только смягчает резкость гневных фраз, но и служит наградой тем, кто имеет счастье видеть эту красоту.
Хиона невольно зарделась от таких изысканных комплиментов. И чтобы скрыть внезапное смущение, быстро подняла с полу покрывало и отвернулась, накинув его себе на плечи.
Фемистокл приблизился к Геликаону, развязал и ему руки.
- Что ты намерен делать? - с беспокойством спросил Геликаон, встав на ноги. - Донесёшь на меня архонтам?
- Можешь не беспокоиться, к архонтам мы не пойдём, - сказал Фемистокл. - Но на будущее запомни, что ты у меня в руках!
Фемистокл потряс перед носом Геликаона двумя пергаментными свитками.
Тот сокрушённо закивал головой.
- Сколько? - обернулся Фемистокл к Эвмелу, который ссыпал горстями пересчитанные дарики обратно в кожаный мешок.
- Пять талантов, - не поднимая головы, ответил Эвмел.
Динарх тем временем торопливо собирал с пола роскошные женские плащи и хитоны.
- Отнесу жене в подарок, - проговорил он, поймав взгляд Фемистокла. - У неё таких нарядов никогда не было.
- Стыдись, Динарх! - осуждающе произнёс Фемистокл. - Разве за этим мы сюда пришли?