Однажды вечером Фемистокл вместе с Аброником обходил караулы.
Неожиданно в тисовой роще на склоне горы из-за дерева выскочил человек в тёмном плаще и бросился на Фемистокла с кинжалом в руке.
Всё произошло так стремительно и внезапно, что он не успел ни осознать опасность, ни схватиться за меч. Этот вечер вполне мог стать последним в жизни Фемистокла, если бы не расторопность Аброника, который храбро вступил в борьбу с таинственным незнакомцем. Фемистокл поспешил на помощь воину. Вдвоём они обезоружили злодея и связали ему руки ремнём.
Фемистокл привёл пленника в свой шатёр и пригрозил смертью, если тот не скажет, по чьему повелению действовал.
Незнакомец признался, что выполнял повеление Геликаона, сына Филоктета.
- Как ты оказался в войске? - спросил Фемистокл. - Ведь ты похож на метеков. Я ни разу не видел тебя в народном собрании.
- Да, я не гражданин Афин, - кивнул незнакомец. - Я нахожусь в обозе, присматриваю за мулами. Это Геликаон пристроил меня в обоз. Я один из его должников.
- Сколько тебе обещал Геликаон монет за убийство Фемистокла? - сурово спросил Аброник, стоявший за спиной у связанного с мечом в руке.
- Геликаон обещал простить мне долг, это две мины, - дрожащим голосом проговорил незнакомец. - И сверх этого мне была обещана мина серебра.
- Значит, всего три мины, - усмехнулся Фемистокл. - Недорого же оценил мою голову Геликаон. Ну, я ему это припомню!
Он развязал метеку руки и, к изумлению Аброника, предложил ему вина.
За чашей метек стал более разговорчивым. Выяснилось, что его зовут Кифн и живёт он в Колоне, пригороде Афин.
- Ты, случаем, не вольноотпущенник афинянина Эрианфа, сына Астиоха? - поинтересовался Фемистокл.
- Да, я был его рабом, и он отпустил меня на волю, - сказал Кифн. - Меня и ещё двенадцать рабов-каменщиков. Мы построили Эрианфу новый дом на месте старого - сгоревшего от пожара.
- Знаю, знаю, - проговорил Фемистокл с еле заметной усмешкой. - Сначала у бедняги Эрианфа сгорел дом, - потом он был привлечён к суду за хищение государственного имущества, где главным обвинителем был я. Эрианф был оштрафован на очень крупную сумму. Чтобы расплатиться, ему пришлось влезть в долги. Вот он и отпустил на волю почти всех своих рабов, дабы тянуть с них деньги как с вольных ремесленников. Скажи, Кифн, разве ты не выплачивал Эрианфу деньги, уже будучи свободным человеком?
- Выплачивал, - признался Кифн, - целых полтора года.
- Ну и как? Полностью расплатился за свободу?
- С Эрианфом я расплатился, - печально вздохнул Кифн, - но опять влез в долги к Геликаону. Негодяй задушил меня процентами!
- Не переживай. - Фемистокл налил Кифну ещё вина. - Я заплачу твой долг. Однако и ты должен помогать мне, если потребуется. Не беспокойся, тебе не придётся кого-то убивать. Тем более убивать Геликаона. Этот глупец нужен мне живой. К тому же у него жена красавица и две прелестные дочери. Зачем их расстраивать?
К концу беседы, затянувшейся до полуночи, изрядно захмелевший Кифн прерывающимся от волнения голосом стал просить у Фемистокла прощения за то, что чуть не лишил его жизни.
- Хорошо, я прощаю тебя, друг мой. - С этими словами Фемистокл возвратил вольноотпущеннику его кинжал.
Глава девятая. ЗАГОВОР ЭВПАТРИДОВ
В середине лета вернулись послы, ездившие в Сицилию к тирану Гелону с намерением привлечь этого могущественного правителя к войне с персидским царём на стороне Коринфского союза. Гелон потребовал себе верховное начальство над объединённым эллинским войском и флотом. Спартанский посол отказался.
Афинский же посол на претензии сиракузского тирана сказал следующее: «Эллада послала нас к тебе просить не предводителя, но войско».
Гелон ответил такими словами: «Чужестранец из Афин! У вас, видимо, нет недостатка в предводителях, а вот желающих подчиняться не хватает. Поскольку вы ни в чём не уступаете мне, возвращайтесь домой и сообщите Элладе, что год её лишился весны».
Этим Гелон хотел сказать, что как весна - самое прекрасное время года, так и его войско - лучшая часть войска эллинов. Потому-то Элладу, отвергшую союз, Гелон сравнивал с годом, лишённым весны.
Не успели в Афинах толком осмыслить неудавшийся союз с Сицилией, как возвратились послы, ездившие на Крит, и тоже с неутешительными вестями. Правители критских государств не стали выдвигать какие-либо условия, они просто отказали в помощи Коринфскому союзу. Отказали все до одного! При этом критяне ссылались на дельфийский оракул, который без обиняков советовал им не враждовать с персидским царём.