Несколько долгих мгновений после прочтения Зенодотом оракула члены синедриона в глубоком молчании размышляли над услышанным. Лишь там, где сидели Леотихид и Адимант, было слышно тревожное перешёптывание.
В сильнейшем беспокойстве пребывал и Фемистокл, хотя и не подавал виду.
«После столь убийственного оракула и самые мужественные из афинян оробеют и падут духом! - думал он. - Всё это подозрительно! Похоже, сторонники персидского царя появились и в Дельфах! Неспроста Форак, тиран лариссеян, намекал мне в беседе, что боги ныне на стороне Ксеркса. Ох, неспроста!»
Фемистокл шагнул к Зенодоту и тихо промолвил:
- Торжествуешь, сын ехидны! Наверняка твои сторонники подкупили жрецов в Дельфах. Вот почему пифия вещает в угоду Ксерксу!
- Ты в своём уме, сын Неокла! - надменно выгнув брови, прошипел Зенодот. - Тебе всюду мерещатся враги и подкупы! Ты и с богами готов враждовать, если их провидение нарушает твои честолюбивые замыслы!
Заседание синедриона было немедленно прервано.
Гнетущее молчание сменилось шумом и гвалтом, когда несколько десятков мужчин, переполняемых эмоциями, затеяли споры друг с другом. Кто-то требовал, чтобы выступил Фемистокл. Кому-то хотелось послушать, что скажет Леотихид. Иные настаивали на выступлении Зенодота, не веря тому, что Афины отказываются от войны с персами. Некоторые кричали, что всё кончено, ибо без афинского флота морские силы Коринфского союза ни к чему не годны! И даже прибытие триер с Керкиры не изменит ситуацию к лучшему.
Леотихид и Адимант вывели Фемистокла из зала. Оба были сильно взволнованы.
- Без афинского флота война на море будет проиграна! - заговорил Адимант. - Надеюсь, ты это понимаешь, Фемистокл? Оракул оракулом, однако не стоит забывать, что речь идёт о спасении не только Афин, но о спасении всей Эллады!
- Вся надежда на тебя, Фемистокл. - Леотихид разом утратил всю свою надменность. - Поезжай в Афины, убеди своих сограждан не поддаваться печали. Неужели они захотят оставить храмы и могилы предков на поруганье варварам! Нужно не бежать, а сражаться!
- Я согласен с вами, друзья, - кивнул Фемистокл. - Можете мне поверить, Афины не откажутся от борьбы. Я не допущу этого! Я немедленно отплываю в Аттику!
Оказавшись в Афинах, Фемистокл первым делом собрал у себя дома самых преданных друзей.
Он пожелал услышать от них о настроениях, царящих в Афинах после обнародования зловещего предсказания из Дельф. Фемистокл не собирался поддаваться унынию. Ему хотелось убедиться, что его верные друзья не утратили былой решимости сражаться с персами.
Однако их подавленный вид лишил Фемистокла последних обнадёживающих иллюзий.
- О чём ты говоришь, Фемистокл? - печально молвил рыжебородый Евтихид. - Какая война? Какие сборы в поход? У афинян теперь одни помыслы и разговоры, куда бежать из Аттики.
- Эвпатриды предлагают основать колонию в Южной Италии, - вставил Эпикрат. - Демосу более по душе остров Крит, ведь его берега омывают воды родного нам Эгейского моря.
- Хотя были и другие предложения, - заметил Горгий. - Например, уехать на остров Закинф или на соседний с ним - остров Кефаллению.
- Эти острова лежат в Ионийском море, а там сходятся торговые интересы Коринфа и Керкиры, - сказал рассудительный Демострат. - Ни коринфяне, ни керкиряне не позволят афинянам потеснить их на тамошних морских торговых путях. По-моему, самое лучшее - это отправиться в Италию. Персы вряд ли туда доберутся.
- И это говорят мои друзья! - рассердился Фемистокл. - Верные сподвижники во всех моих начинаниях! Клянусь, я не ожидал от вас подобных слов и малодушия!
- Это не наша затея, Фемистокл, - ответил Демострат. - Мы передаём тебе то, о чём говорилось на последнем народном собрании. Только и всего. Что касается меня, то я против бегства. Я предпочитаю умереть у родных очагов, чем скитаться по чужим землям.
- Я согласен с Демостратом, - сказал Эпикрат. - Однако ни он, ни я не стоим у власти в Афинах. Что мы можем сделать?
- Вот именно, - пробурчал Евтихид. - Не Ксеркс решил участь Афин, но сам Аполлон! Никто из архонтов не осмелится спорить с богом, да ещё с таким мстительным!
- Оба оракула явственно велят афинянам уступить Аттику персам, что тут можно поделать, - пожал плечами Горгий.