Афинские власти пошли навстречу союзникам и решили отправить в Эвбейский пролив сто восемьдесят триер.
Поскольку времени на сборы было очень мало, афиняне успели снарядить только сто двадцать семь триер. Союзники выставили сто сорок четыре.
Шестьдесят керкирских триер так и не подошли. Сильные встречные ветры задержали их у южной оконечности Пелопоннеса.
Глава одиннадцатая. ЕВРИБИАД, СЫН ЕВРИКЛИДА
Морской поход к Эвбейскому проливу едва не сорвался из-за соперничества между афинянами и спартанцами. Афиняне справедливо полагали, что союзники предоставят им главенство на море, поскольку Афины выставили самое большое количество триер по сравнению с прочими городами Коринфского союза. Однако спартанцы не пожелали уступить командование над морскими силами, хотя Спарта снарядила всего десять триер. Спартанцы проявили упрямство ещё и потому, что в этом их поддерживали коринфяне, эгинцы и мегарцы.
На стороне афинян были халкидяне, эретрийцы и кеосцы.
Ксантипп, выступивший перед союзниками, обличал лакедемонян не только в чрезмерной гордыне, но и в том, что те ведут двойную игру.
- Спартанские власти вовсе не считают защиту Фермопил столь уж важным делом, иначе они отправили бы туда всё войско, а не жалкий отряд в триста воинов! - говорил Ксантипп в собрании союзников. - И защиту Эвбейского пролива в Лакедемоне не воспринимают как нечто важное. Только этим можно объяснить назначение верховным навархом спартанца Еврибиада, который совершенно не знаком с морским делом. Более того, Еврибиад относится с презрением к морякам и боится моря. Он совершенно непригоден для командования таким множеством кораблей! Еврибиад не способен править даже одним кораблём!
Пылкая речь Ксантиппа до предела накалила страсти. Правота его была очевидна. В Еврибиаде не было никакой морской хватки. Находясь на корабле, он явно чувствовал себя не в своей тарелке.
С самого первого дня своего появления на флоте Еврибиад только и делал, что следовал советам Адиманта и Поликрита, предводителя эгинцев. Эти двое горой стояли за Еврибиада, ибо понимали, что лучшего наварха у лакедемонян всё равно нет. Главенство над флотом, по сути дела, оставалось за ними двоими.
Понимали это и афиняне, потому настаивали им смещении Еврибиада. Афиняне и их союзники утверждали, что верховным навархом должен стать Фемистокл либо Ксантипп.
Еврибиад же столь недалёк и косноязычен, что не мог и несколько фраз сказать в свою защиту.
Защищал его в собрании союзников Адимант. Он прекрасно знал, какие настроения царят среди пелопоннесцев, как им не хочется уходить далеко от Истма. На этом хитрец Адимант и построил свою речь, заявляя, что исход войны всё равно будет решён на суше, а не на море. Если Фермопилы не будут удержаны, тогда у эллинов останется последний рубеж, чтобы остановить нашествие варваров. И рубеж этот - Истм.
- Фемистоклу нужна победа на море, чтобы доказать своим согражданам, как он был прозорлив, построив большой флот, - говорил Адимант. - Победа на море, несомненно, возвысит афинян над прочими союзниками. Вот почему так рвётся в сражение и Ксантипп. Честолюбие туманит им голову! Они даже не задумываются о том, что флот Ксеркса в не сколько раз больше нашего флота. Персы могут себе позволить проиграть две или три битвы на море, их морские силы не утратят своей мощи. А для нас даже; одно поражение станет катастрофой!
Дабы разрядить обстановку, слово взял Фемистокл.
Он начал с того, что, покуда они тут спорят о главенстве, персы наверняка уже подошли к Фермопилам, где стоит небольшое эллинское войско во главе с царём Леонидом без всякого прикрытия с моря.
- Афиняне уступают главенство над флотом Спарте, дабы Адимант и ему подобные не попрекали меня и Ксантиппа чрезмерным честолюбием, - сказал Фемистокл. - Пусть Еврибиад проявит себя и окажет помощь царю Леониду, который, несомненно, эту помощь ждёт.
В войске Леонида помимо трёхсот спартанцев были также отряды из других городов Пелопоннеса, в том числе из Коринфа.
Союзники оценили благородство Фемистокла и стали торопить Еврибиада с отплытием флота к северной оконечности Эвбеи.
Эта часть называлась Гистиеотидой, поскольку там находился город Гистиея.
Побережье Гистиеотиды, густо покрытое лесом, и гористый берег полуострова Магнесия образовывали Эвбейский пролив, ведущий к Фермопилам и во внутренние воды Эллады. Полуостров Магнесия являлся частью Фессалии, это был гористый и довольно неприветливый край. Эллинский флот встал на якорь у мыса Артемисий, что на северном побережье Эвбеи. Отсюда в любую погоду был прекрасно виден остров Скиаф, лежавший у входа в пролив. Чтобы попасть в Эвбейский пролив, персидскому флоту неминуемо пришлось бы огибать остров Скиаф либо со стороны фессалийского берега, либо со стороны Эвбеи.