- Стало быть, триеры керкирян не придут к нам на помощь, - печально вздохнул Фемистокл. - Керкиряне лишь делают вид, что беспокоятся о судьбе Эллады. На самом деле они желают поражения Коринфу и Спарте. Как это глупо!
Когда Фаилл ушёл, Фемистокл вдруг услышал перебранку стражей у входа в свой шатёр. Он послал Сикинна узнать, в чём дело.
Сикинн вернулся, неся в руках небольшой бочонок.
- Что это? - зевая, спросил Фемистокл.
- Мёд. - Сикинн поставил бочонок на низкий стол. - Стражники говорят, что пришёл какой-то раб, который сказал: «Вот подарок Фемистоклу». И ушёл, оставив этот бочонок.
- От кого подарок?
- Раб не сказал. Он удалился очень быстро. - Сикинн был удивлён не меньше Фемистокла. - Стражники полагают, что мёд отравлен. Поэтому они спорили, выбросить ли бочонок в море или дать попробовать меду кому-нибудь из пленных персов.
Фемистокл приблизился к столу и, взяв бочонок, взвесил его в руках. «Тяжеловат что-то», - подумал он.
Он приказал слуге вытряхнуть содержимое бочонка в медный таз.
С недовольным пыхтеньем Сикинн принялся трясти бочонок над тазом. Мёд полился густой тягучей струёй, но вскоре тёмно-жёлтый поток иссяк. Сикинн ещё раз встряхнул бочонок. С громким шлепком в таз упало что-то большое и круглое.
- Да это голова! - воскликнул изумлённый Сикинн. - Вот так подарок!
Фемистокл протянул слуге серебряный поднос:
- А ну-ка, вылови её из таза.
С брезгливым выражением на лице Сикинн взял мёртвую голову кончиками пальцев и водрузил на поднос.
Фемистокл присел на корточки, вглядываясь в черты лица, залитого мёдом. Это была голова мужчины. Его короткая борода была подстрижена на эллинский манер, короткие волосы всклокочены, рот искривлён гримасой боли. Один глаз был широко открыт, другой полностью вытек. Из пустой глазницы торчала спица с костяным шариком на конце.
Фемистокл осторожно вытянул спицу из головы. Ему стало ясно, от чего умер этот несчастный.
- Да ведь это же Кифн! - пробормотал Сикинн, тоже пристально разглядывавший мёртвую голову.
- А ты прав, - промолвил Фемистокл. - Вот бедняга! А я-то думал, куда он пропал.
Сикинн принялся высказывать предположения, кто мог убить Кифна, а потом подбросить его голову Фемистоклу. Видимо, это дело рук кого-то из эвпатридов! Возможно, таким образом отомстил Кифну его бывший хозяин Эрианф, сын Астиоха.
«Нет, это сделал не Эрианф, - думал Фемистокл, разглядывая тонкую спицу, такими знатные афинянки закрепляли свои пышные причёски. - Не иначе как это дело прелестных ручек Хионы. Ай да женщина! Ну прямо амазонка! Какая изощрённая месть! Воистину Геликаон не достоин такой жены, а достоин её я».
Глава пятнадцатая. СИКИНН
Утром Фемистокла разбудили взволнованные голоса афинских военачальников, которые толпой пришли к его шатру. Однако стража не пропускала их внутрь.
Наконец в шатёр прорвался Ксантипп.
- Беда, Фемистокл! - заговорил он. - Пелопоннесцы опять настаивают на немедленном отступлении к Истму. Персидский флот вошёл в Фалерскую бухту. Корабли стоят у Пирея и у входа в Саламинский пролив, а пешие отряды персов заняли всё побережье Аттики от Пирея до горы Эгалеос. Увидев такую мощь Ксеркса, наши союзники затряслись от страха! Надо что-то делать!
Фемистокл, умывавшийся над тазом с водой, в ответ негромко выругался.
Вскоре по эллинскому стану верхом на конях проехали глашатаи, призывая предводителей флота на военный совет в шатёр Еврибиада.
Смятение и страх, царившие среди военачальников, оказались столь велики, что Еврибиад был вынужден открыть совещание, не дожидаясь исхода жертвоприношения Эанту, покровителю острова Саламин. Голоса малодушных утверждали: мол, жертвоприношение не может быть благоприятным, поскольку превосходство врага очевидно и в количестве войск, и в числе кораблей.
Едва военачальники расселись по своим местам, слово взял Адимант:
- Как много было сказано речей о доблести и славе в нашем собрании вчера и позавчера. Речи эти лились, словно патока, из уст Фемистокла и прочих афинян, которые изо всех сил цепляются за этот жалкий клочок земли - остров Саламин. Их можно понять, клянусь богами! Ведь кроме этого островка у афинян больше нет ничего. В Аттике ныне господствуют персы. Афиняне, судя по всему, вознамерились лечь костьми за остров Саламин, наивно полагая, что варвары ринутся на своих судах в узкий Саламинский пролив и наткнутся на рифы и мели. Но что может помешать персам высадиться на остров и одолеть нас в сухопутном сражении?