— Яна просила не говорить в начале, да и вообще, как ты понял. Зато какой в итоге сюрприз вышел!
— Камень в почках у меня вышел, или мой здравый рассудок, — проворчал я, — а то, что вы учудили тут, сюрпризом назвать у меня язык не повернётся.
— Это я просила, па, — нечётко проговорила мне в плечо подросшая дочурка.
— Я уже понял.
Яна отодвинулась.
— Тебе работать, наверное надо. Давай я домой поеду, а вечером увидимся.
— Вечером у меня тренировка. Придёшь в зал?
— Приду, — сказала Яна, а потом поняла, что теперь для неё подобное посещение изменится.
— Приду, — всё же подтвердила она.
— Вот и славно. Ты беги, Ви тебя впустит, а я тут с коллегами переброшусь парочкой наблюдений.
— Хорошо, — кивнула красивая юная девушка, — только маму не ругай.
— Не буду.
Смотрел вслед удаляющейся дочери, отмечая, что она стала по-настоящему красивой девушкой. И будет становиться ещё краше.
Мне хотелось всё же немного высказать недовольства двум договорившимся швабрам, которые всех дурили образами двух зрелых красоток, но на глаза мне попалась лучшая цель для выказывания недовольства.
Глава 8
17 июня. Вторник
— Какая чудесная встреча! — воскликнул отец Ферапонт, быстро преодолев пропускной пункт.
— Чудом назвать можно было бы вашу встречу с Господом при жизни. Хотя у вас это вроде бы называется Судным Днём, — вместо приветствия высказал я подошедшему священнику, — а появление здесь вашей бородатой персоны иначе как запланированным актом не назовёшь.
Лена с интересом посмотрела на меня, очевидно, не понимавшая происходящего.
— Всегда знал, что истории про испорченных монахов в малой степени вымышлены, но убедиться лично — считаю величайшей удачей, — продолжил выказывать своё недовольство.
— Галактион Гордеевич, пускай Бога вы не чтите, хотя бы совесть свою послушайте — не давайте волю низменным чувствам, — спокойно сказал священник.
— А где же ваш светловолосый друг из смежных структур? — я принялся оглядываться, — со съёмочной группой прячется за пальмой?
Указал пальцем за спину служителю церкви на тонкий ствол тропического растения.
— Сегодня его посильная помощь не требуется, — отец Ферапонт погладил бороду, — я пришёл просто поговорить.
— Поговорить? — я состроил удивлённое лицо, — Давайте поговорим! Для начала, скажите мне, православный дровосек, вы с таким же довольным видом видео с моим участием просматривали? Или может даже монтировали?
— Эх, Галактион…
— Поглаживали, наверное, бородку-то? «Эх, хорошо вошёл!» — приговаривали. «Охохо, узрите, отроки, не просто так раб божий Галактион прелюбодействует, а цельную суккубу жахает! Показывает истинную мужскую силу! А чтобы было хорошо видно — силу-то — прямо под её глазами и вертит.»
Свои фантазии я обильно сдабривал показательными жестами. Люди вокруг пугались, но при этом отворачиваться не пытались.
— Ты переходишь границы… — в голосе мужчины появилось раздражение.
— А что вы мне сделаете? Опубликуете ваш чудесный ролик? Скажете моей жене, что я ей изменил? Можете прямо сейчас, пожалуйста, — вытянул обе руки вперёд, показываяна Елену, — опоздали только на седмицу лет.
— Не для того делалось это, — вымолвил сердитый церковник.
— Карьеру мою под угрозу поставить?
Я уже откровенно смеялся.
— Чтобы правду людям показать! — наставительно высказался отец Ферапонт.
— А в чём вы тут правду увидели? Что один единственный мужчина может заинтересовать несколько фемин без активации базовой схемы аттракции?
— Сами прекрасно понимаете, что даже один такой случай — это показатель, что не всё потеряно, — гнул свою линию священник.
— А вы разобрались в причинах? Может у меня в голове опухоль размером с орех, где-нибудь в таламусе или гиппокампе, потому мне похрену на все феромоны? Или у меня самого уже генокод поменялся, позволяя нивелировать конкретные воздействия. Будет теперь по моему образу и подобию других мужчин изменять?
Фраза вышла обидной для верующего человека. Не верил я, что человек, варящийся во внутренней кухне Церкви как организации, может в голове иметь ту же картину мира, что они пытаются вкладывать в головы паствы. Однако своё представление о Вере у него точно было.
Отец Ферапонт метал молнии глазами.
— Вижу, я ошибался, пытаясь договориться с тобой, Галактион.
— Конечно, ошиблись, святой отец. Договариваться надо с моим начальством — обворожительной Викторией Павловной…