Не часто моя куратор открыто интересуется моей личной жизнь, хотя знает о ней всё. Я ведь не скрываю. А тут сидит, атакует меня грудью под обтянутой блузкой и ещё и такие речи ведёт необычные. Понять бы контекст.
— Как же ты будешь решать этот вопрос со своей экс-супругой. Ай-яй…
Вот и контекст. Даже голову ломать не пришлось. Что-то меня либо ценить перестают, либо понимают стеснённое состояние моего головного мозга из-за стесняющего соседства с семенной жидкостью. Ладно, обижаться ещё больше точно не буду.
— Изобретательно, — выдал односложный ответ.
— Хорошо, здесь это уместно. Очень надеюсь, что подобные умения не понадобятся тебе в новой поездке, но…
Хм.
— … об этом тебе расскажет сопровождающий вас куратор из разведки.
Тут-то я рот и открыл. Ни себе чего!
— А зачем?
— Галактион, — многозначительно улыбнулась Виктория, — я же тебе сказала: в курс дела тебя введёт сотрудник Главного Управления.
— Это ведь будет научная конференция? С докладом? — голос мой слегка дрогнул.
— Мне больше видится, это будет отчёт о достижениях. Уверен после этого ещё и про финансы речь пойдёт, но для начала они сделают вид, что им чертовски интересно услышать о передовых разработках от занятых научной работой лиц.
— И ты вот так вот просто сбагришь меня чужому дяде? — приподнял правую бровь.
— Не знаю, я ещё думаю.
Ох! Вы видели эту улыбку? Акула на выставке кулинарных блюд морской кухни. Впрочем, кому я это говорю, мои воображаемые друзья, выстроившиеся вдоль стеночки? Конечно, вы видели!
— Вика! — настойчиво выразил свой недовольство.
— Вот так! Когда я плохая — тогда Виктория Павловна, а как что-то надо — сразу Вика.
Она встала из кресла и опёрлась рукой на руку на стол. Положительно на крепости блузки это точно не сказалось, а уж верхняя пуговица сдерживала атаку орды горячей плоти.
— Я, между прочим, для тебя старалась. Не думал об этом?
— В какие же это моменты?
Спросил на инерции. Когда она заговорила про свои старания, у меня только её видеоряд у зеркала перед глазами прошёл. Какие уж тут осмысленные вопросы?
— В те, из-за которых ты так злишься…
Она обошла угол стола и присела на его ближнюю ко мне сторону.
— Как иначе я могла решить вопрос с твоей де-факто супругой, — опять она делает акцент на юридическом статусе, — когда она решила вернуть первого своего мужчину. Два мужика ведь лучше одного?
Этого я не понял. Но зато мозг заработал, пытаясь понять, что мне излагала начальница.
— Она ведь могла сначала разойтись с мужем, а потом заняться твоим… очарованием, скажем так. Но вместо этого сначала опробовала свой метод, отметила его частичную эффективность и потом уже начала действовать. Это ведь так… возбуждает. Чмокнуть в щёчку одного любящего тебя мужчину и тут же за дверь купаться в обожании другого.
«Твою мать, Вика! Ты же прекрасно по моим глазам поняла, что попала прямо в точку. Именно в щёку меня поцеловала Лена перед моим отъездом в ту злосчастную командировку перед нашим разрывом. Она была на меня обижена, но не проводить — не могла.»
Лебедева в моменте моих раздумий и неотрывного взгляда в её глаза сумела как-то переместиться прямо напротив меня. Как-то я и не понял раньше, что юбка на высоком начальстве была совсем не впечатляющая размерностью. Нет, в ширину она вызывала уважение, была приятно упругой на ощупь, но не имеющей значимой длины.
Ого-го… или даже ja-ja! И первый раз так близко к истине. Что мои руки делают на заднице Виктории Павловны? Почему эта женщина при этом так довольно улыбается?
— Сме-ело, — не удержалась она от комментария.
Бездумно. Уточнил бы, да только говорить не получалось.
Я совсем потерялся. С Астрой я растворялся в чувствах, ощущая при этом огромный набор оттенков ощущений. С Леной ощущал себя словно на лезвии ножа, в борьбе смыслов и противоречий.
С Викой… такого просто не может быть. Ведь не может?
Не могут же мои руки быть перенесены с ягодиц на талию, чтобы не мешали поднять туда же юбку. И усаживаться на меня верхом эта женщина не должна. А уж беспокоить в очередной раз руку, перекладывая её с талии на грудь, совсем уж невероятная история.
«Мне ещё нужно самому расстегнуть пуговицы?»
— Возможно, это твоя последняя возможность погулять, — прошептала моя начальница, приблизившись к моим губам.
В её раскрытом ротике я заметил кончик острого язычка. Он ходил из одного уголка рта в другой, словно сторож на входе в ворота квартала красных фонарей. Или зазывала. Проделав такую работу по сближению со мной, Виктория выжидательно замерла.