Любопытно.
— … и получил финансирование. Идея была в нахождении средства стабилизации отклонений в работе механизма анкировки. Решение мне виделось достаточно примитивным — стимулировать рецепторы окситоцина в головном мозгу, чтобы увеличить естественную привязанность.
— Усилить не влечение, а долговременную симпатию. Поощрить влюблённость, иными словами, — дал свою трактовку.
— Да, так, — подтвердил собеседник, — и я начал разрабатывать методику и медикаменты, но в мою работу включился попечительский совет и предложил сменить направление исследования. Мне порекомендовали поискать ещё отклонения в привычном механизме работы вируса. Обосновали они это необходимостью контроля основного направления изучения.
— А то мы этим не занимались, — состроил кислую мину.
— Ну, дело хорошее. При таком-то финансировании…
— Со стороны конкретных интересантов? — спросил, глядя на него пристально.
Отвечать он не стал, но было и без этого всё понятно.
— Должен сказать, что особого успеха, кроме основного случая с Астрой Таубе, я не добился. Как будто до меня не доходили материалы.
Теперь уже он внимательно следил за моей реакцией, но я что игрок в покер. Непроницаемая маска ничего незнания по этому вопросу. Но догадка одна была — сисястая такая.
«Во всех тёмных делах института ищи её объёмный зад. Упругий такой! У-у, зараза белобрысая!»
— Что же, — не дождался моей реакции Либерман, — тогда, пожалуй, всё.
— Хорошо, не буду задерживать!
— Удачной поездки! — пожелал профессор.
— Удачного опыта! — кивнул ему, — Тамара!
Девушке улыбнулся более лучезарно, чем следовало. Что уж поделать, её поведение меня заинтриговало. А интригу я люблю. С этим я покинул четвёртый этаж, чтобы направиться на пятый — к себе.
На пятом этаже, в отличие от коридора этажом ниже, было достаточно людно. Встретились коллеги, с которыми зацепился языком, похвастался своим гениальным решением объединить разрозненные исследования в одно (ну а что?), обсудил отсталость иностранных коллег в нашем направлении исследовательской деятельности. Как назло, всем надо было работать, поэтому пришлось и мне продолжить путь.
У двери своей лаборатории получил флешбэк недавней приоткрытой двери на четвёртом этаже. Это меня остановило, и я решил аккуратно заглянуть в помещение. Может и там знакомая женщина решила удивить меня. Скажем, обжимается там с Валентином. Зачем? Ну а хрен их этих юбочных разберёшь.
Была только одна проблемка — дверь то закрыта, и открывается с предупреждением. Вот именно таким, которое сейчас прозвучало, а чуть позже и замок щёлкнул.
А! Была не была!
Свою голову я попытался просунуть в щель одновременно с подстраиванием этой самой щели под размер… эээ… этой самой головы. Два раза перемудрил, кажись. Но начал — делай с умным видом до конца.
Когда голова оказалась просунутой, сумел повернуть её в сторону стола Воронцовой. На меня смотрели яркие изумрудные глаза, прямо над краем монитора. Ух! Здоровые глазища! Впрочем, размер глаз соответствует удивлению от странности моего появления.
«Та-а-ак. А сделаю я вид, что так и положено.»
Захотелось почудить чего-то. В детстве постоянно хвалился перед друзьями, что пролезу в любую дырку, если голова сможет туда поместиться. Ну да, не самый умный малый был. Но посмотрите — цельный учёный вышел.
Значит, что могу сказать сейчас. Я подрос. И не сильно поумнел. Дверь всё же стоило открыть пошире, потому что протискивался с трудом. Долбаные доводчики — чуть рукав рубашки в конце дверью не зажало. Пришлось бы снова дверь открывать, потом закрывать. Никакой уже цельной глупости не вышло бы.
А так — сразу в уголок запрыгнул. Да-да! Не образно, прямо зайчиком. К стене прислонился и делаю вид, что я комнатное растение.
Посмотрел снова в направлении Лены.
Сидит. Смотрит. Улыбается?
Не видно за монитором. А глаза серьёзные. Ну и ладно, мы не торопимся. Вместо этого мы стали думать, как бы развить свою глупость во что-то ещё.
— Мне нужно ещё около часа, чтобы закончить, — заговорила Лена, — после этого обязанностей у меня здесь до возвращения не будет. Хотела поехать домой и приготовить ужин, чтобы и Яне осталось на выходные что-то. Подождёшь меня?
Или можно просто подождать, да.
— Конечно, — согласился.
Прошёл к своему столу. По пути смог увидеть, что супруга всё же улыбалась. И это хорошо, веселить людей гораздо приятнее, чем расстраивать. Себя же я решил порадовать каточкой в Мидяблу. Для этого часа должно как раз хватить.