Сейчас, приняв душ и лежа на диване у Денвера, я, наконец-то, осознаю все, чего мы избегали. Денвер на кухне варит кофе и орет на своего менеджера по телефону, а я листаю эту нелепую чушь.
Посмотрите, мы взорвали интернет. Кто бы мог подумать, что единственное, что мне было нужно, чтобы вернуться в центр внимания, это поцеловать парня в прямом эфире национального телевидения?
Конечно, дело не только в лайках и популярности, но после того, как мой сольный альбом провалился, ничто из того, что они говорят, не может причинить мне вреда. Отвратительно, что до сих пор существует так много хейта в адрес квир-сообщества, но, учитывая, что я был частью этого сообщества всего каких-то пять секунд, существует некая отстраненность, помогающая мне справиться. Это хорошо, потому что это работает как щит от хейтеров, но посмотрим, как долго это продлится, прежде чем ненависть начнет меня донимать.
Кроме того, есть комментарии, заставляющие меня смеяться. Дело не в том, что нас обзывают или говорят, что наша сексуальная жизнь отвратительна, а в том, что люди заявляют, что все это - большой пиар-ход, чтобы, когда состоится воссоединение «Одиннадцать», все сосредоточились на Денвере и мне, а не на «настоящих» педиках из бойз-бэнда: Райдере и Харли. Теории гей-заговора, по-видимому, в ходу. Я беспокоюсь о том, что сделают фанаты, когда узнают, что Райдер и Харли - гомосексуалисты, но счастливы в отношениях с другими людьми. Думаю, они будут еще более убиты горем, чем когда группа распалась.
Денвер появляется с обреченным вздохом на губах. Он ставит наши чашки с кофе на журнальный столик, а затем наклоняется надо мной, касаясь своими губами моих. Его рот теплый, и я хочу большего, но он отстраняется, прежде чем я успеваю насладиться.
Он плюхается рядом со мной на диван.
- Как прошел разговор? - спрашиваю я.
- Он хочет, чтобы мы разыграли это, потому что «Это отличный способ привлечь к себе внимание. Почему мы раньше не подумали о том, чтобы изобразить свидание с мужчиной»?
- Твой собственный менеджер считает, что это просто пиар-ход? - Я наклоняюсь вперед и тянусь за своим кофе.
- Да. Так вот, я сказал ему, что он уволен.
Я чуть не поперхнулся своим кофе.
- Ты что?
- Если мы собираемся провести воссоединение «Одиннадцать» по-своему, и если мы собираемся выбрать рискованное направление - ведь каминг-аут уже был риском - мне нужен кто-то, кто не гонится только за пиаром. Кит только этим и занимался. Его видение моей славы заключалось в том, чтобы устраивать вечеринки и встречаться со старлетками, чтобы оставаться в таблоидах. Если мы хотим, чтобы все было посвящено музыке, нам нужна команда людей, которые будут это уважать.
- Вполне справедливо. Не думаю, что мы найдем кого-то, кто был бы так же хорош, как Кэмерон, и мне немного страшно пробовать после моего последнего. Он был худшим. Я думал, он хорош, но мне нужен кто-то, кто бросит мне вызов и подтолкнет меня.
- Харли говорит, что его менеджер Гидеон хорош. Возможно, он сможет работать со всеми нами или даже найти кого-то для нас.
- Кстати, о Харли, сколько пропущенных звонков было от него, когда ты включил свой телефон?
- Миллион.
- И у меня. И парочка от мамы. Я не говорил ей, что мы планируем вот так открыто заявить о своих отношениях.
- Но она не против?
- Она любит тебя. Наверное, больше, чем меня.
- Неправда.
Я улыбаюсь.
- Нет, но она, правда, считает тебя своим. Она рада за нас, но волнуется. Как и всегда, когда дело касается этой индустрии.
- Знаешь, кто за нас не рад? Блейк. Хочешь увидеть фото, что он прислал?
Я подхожу ближе, чтобы посмотреть на экран, когда он достает телефон из кармана брюк. Это фотография Блейка, подписывающего…
- Это что, коктейльная салфетка?
- Да. По-видимому, вчера вечером он был в баре с Джорданом. Он заставил его подписать салфетку, на которой говорилось, что он снимется в его фильме. Это официально. Он ненавидит нас.
- Посмотрим, что он почувствует после выхода фильма на экраны. Я, конечно, не эксперт, но думаю, что это может пойти на пользу его актерской карьере, чтобы его не загнали в рамки боевиков.
- Может, он поблагодарит нас в своей речи на «Оскаре».
Я фыркаю.
- Я бы не стал заходить так далеко, но, возможно. Ты перезвонил Харли?
- Пока нет.
И как будто сам Харли ждал снаружи, или мог почувствовать, когда его имя произносится трижды за двадцать секунд, раздается звонок у парадных ворот.
- Слишком долго, - говорю я. - Это, точно он.
- Или Блейк.
- Хм, или папарацци.
- Нет, они знают, что звонить нельзя. Это наверняка Харли.
Мы оба встаем, чтобы открыть входную дверь, и видим телохранителя Харли, сдерживающего папарацци, пока они фотографируют Харли, Блейка и Райдера. Они, вероятно, фотографируют и Лирика, учитывая, что его первый сингл хорошо продается, но с ними еще двое парней. Кто-то, похожий на Лирика, а также менеджер Харли, Гидеон.
Я нажимаю на кнопку, чтобы открыть ворота и впустить их, но это только усугубляет всеобщее помешательство.
Когда Харли подходит к нам, он мило улыбается.
- Собрание группы.
Когда они все гуськом заходят в дом и мы закрываем за собой дверь, Денвер хватает меня за руку.
- Это было три года назад. Помогите. Посттравматическое стрессовое расстройство. Собрания Харли, говорящие нам, что мы могли бы сделать лучше или по-другому.
Харли останавливается как вкопанный и поворачивается, чтобы отвесить Денверу подзатыльник.
- О, и подзатыльники тоже вернулись! - драматично восклицает он.
Я притягиваю его к себе.
- Не волнуйся. Я защищу тебя. - Я целую его в висок.
Мы все проходим в неформальную гостиную и рассаживаемся, совсем как после похорон Кэмерона. Сейчас находиться в одной комнате с этими ребятами нереально, но я уверен, что это чувство пройдет, как только я привыкну к их присутствию.