Да и ещё… После того случая, как я обозналась с тем парнем и назвала имя «Мэтью», не проходило и дня, чтобы я не думала об этом и не пыталась вспомнить кто же это такой. Я перебрала всех знакомых здесь, спросила у родных, может, был кто с таким именем в моём окружении, но всё в пустую… никто не слышал ни о каком Мэтью до этого времени. Даже пыталась вызвать это «воспоминание» нарочно, но ни разу эти попытки не увенчались успехом… до сегодня. Он пришёл ко мне во сне. Всё было таким реальным, кажется, это была та самая жизнь, которую я прожила, будучи в коме. Мне приснился совсем небольшой отрывок нашего диалога… Я была в какой-то большой и роскошной комнате, когда зашёл он и начал шутить что-то о том, что мне досталась шикарная комната, а ему всего лишь нечастная коморка. Я отчётливо проживала каждую секунду того воспоминания, видела каждую его попытку поднять мне настроение, чувствовала его присутствие рядом и ощущала на себе его добрые глаза. Это было единственное воспоминание, которое мне пришло с того самого дня… Но тот момент я так понять и не смогла. Я ведь чётко помню, как сидела в той машине и увидела его. То же лицо, те же волосы, та же походка, манеры, жесты… Я точно знаю, что не спала тогда… и потеряла сознание уже после этого. Но что это было, на самом деле, до сих пор не понимаю. Почему вообще они всплывают у меня в голове? Это же, всего-навсего, иллюзия, воображение моего мозга, но… но не оставляет меня словно это жизненно важно для меня. Остаётся только одно: жить дальше и постепенно собирать все пазлы в одну картину. Рано или поздно обязательно найду ответ».
***
– Как же сегодня хорошо, – воодушевлённо шла Элизабет, поднимая взгляд к медленно проплывающим мимо облакам, – погода просто отличная, на работе всё хорошо и какую неделю уже сплю как младенец: никаких кошмаров и видений.
На самом деле, где-то в глубине души её ещё тревожили все те «воспоминания», но она старалась закрыться от них и притворяться, что всё в порядке: она самый простой человек, с которым ничего подобного не происходило, и всё в этой жизни было просто прекрасно. Теперь она старалась больше проводить время с семьёй, баловать любимую младшую сестру, и просто наслаждаться той жизнью, о которой, как ей казалось, она мечтала всю свою жизнь. Для своих родных она уже давно всё вспомнила и перестала быть обузой, вечно всё расспрашивающей, удивлённой обузой. Со Стасом она решила прекратить общение, поскольку чувство того, что он был не её человеком не оставляло её, а водить бедного парня за нос она не испытывала никакого желания. Не смотря на холодное отношение к нему, они разошлись на приятной ноте и иногда общались, если случайно пересекались. Как собеседник он ей импонировал, но того, что хотел получать взамен от неё Стас, она не могла дать; поэтому теперь они довольно мило могли пообщаться и, если это требовалось, поддержать друг друга. Сейчас она была свободной, не приходилось притворяться ещё и перед ним – быть той Лизой, которую он знал – и от этого на неё душе становилось так легко. Всё стало намного проще и Элизабет это нравилось. О своих воспоминаниях, если они её и преследовали, она больше никому не рассказывала, а всё так же продолжала записывать в дневник втайне от остальных. К Элле Эдуардовне она перестала ходить тоже – и от этого появилось столько свободного времени и чувство свободы… свободы от вечной промывки мозгов и внедрения в закоулки её мозга.
Она шла не спеша, наслаждаясь каждым дуновением ветерка и улыбаясь греющему солнцу. Немного подустав, девушка присела на лавочку напротив какого-то очередного кафетерия. Она положила рюкзак рядом с собой и довольная рассматривала проходящих мимо людей…
– Ну и долго ещё ты будешь верить во всё это?
Вопрос тут же разрушил стену умиротворения и девушка напряглась. Она не стала подавать виду, что разнервничалась, но очередной вопрос заставил её рыскать в поисках источника:
– Не туда смотришь, дура, – съязвил голос, – посмотри прямо перед собой.
Элизабет повиновалась голосу и взглянула перед собой. Капельки пота резко выступили на лбу, участился пульс, и дико бросило в жар. Перед ней был тот самый кафетерий с зеркальными окнами, и её отражение в нём. Ничего странного, на самом деле, до того момента пока отражение не стало вести свою собственную жизнь:
– Ну, ты думаешь закругляться уже? Неужели ты до сих пор не поняла, что вокруг тебя всего-навсего обман?
– Как такое возможно? – ошеломлённая и настороженная Эли подошла поближе к своему отражению. – Ты кто?
– Глупый вопрос, не находишь? – ответило отражение с лукавой ухмылкой. – Если я твоё отражение, то должно быть я – это ты. А вообще успокойся, я – лишь твоё внутреннее я, которое пришло тебе напомнить…
– Напомнить что?
Теперь вместо её отражения перед ней появилась другая картинка, где была она, тот самый Мэтью из её видений, и какие-то индейцы. Они были в какой-то небольшой то ли хижине, то ли палатке, и о чём- то разговаривали. Вдруг зашли ещё двое таких же незнакомцев и приставили нож к шее Мэта. А на её голову накинули мешок и поволокли.
«Парэн останеца с нами и эсли ты не выйти оттуда, мы сажжём его на том самом кастре», – чётко прозвучали слова, после которых перед глазами девушки пробежала вся её прошлая жизнь и она, резко изменившись в лице, прошептала:
– Я всё вспомнила, – она, не задумываясь, сделала шаг вперёд с протянутой рукой к своему отражению и прошла сквозь него.
***
Элизабет бежала с толпой людей, их догоняли. По инерции она достала ружьё и встала лицом к зверю:
– Пришло твоё время, – прокричала девушка и, ничуть не колеблясь, спустила курок. Пуля тот час же прошла насквозь псиной бошки и та замертво свалилась. Девушка помнила каждую секунду этого момента и, не медля, пристрелила и рыжую псину, которая уже почти догнала Бедного Джима.
«Спасла», – облегчённо подумала девушка, и реальность перед её глазами расплылась снова. Что-то словно перекрыло доступ к воздуху, и она начала задыхаться. Какая-то тяжесть свалилась на её грудную клетку и ужасно давила. Она словно шла ко дну, а холодная вода поглощала её всё больше и больше. Борясь с этим чувством, девушка пыталась всплыть к солнцу, которое она едва видела на глубине. И как только ей это удалось, она с жадностью сделала глубокий и слегка режущий вдох, а затем открыла глаза. Яркий свет осветил её на мгновение, и ей не сразу удалось рассмотреть, где она оказалась.
Она была прикована к какому-то креслу, на её руке и у виска было что-то приклеено и оно чётко передавало своим звуком её пульс. Вокруг неё стояло пару человек, а остальные стояли у какой-то странной летающей витрины, и двигали какие-то диаграммы, отмечали что-то в схемах. Из-за большой и яркой лампы, светящей девушке прямо в лицо, она всё это видела размытым, и не могла сконцентрировать своё зрение на странном месте.
– Эндрю, – сказала размытая фигура, стоящая ближе всех к Элизабет, – отключи эту лампу!
После этой команды другая размывчатая фигура, стоящая у той странной висящей в воздухе штуковины, что-то нажала и эта ослепительная лампа погасла. Теперь фигуры начали приобретать чёткие очертания. Мужчина, который стоял перед ней, осторожно наклонился и отстегнул все датчики с девушки. Эли не могла понять, что происходит, но она не чувствовала от них никакой опасности, и поэтому медленно, теребя залежавшиеся руки, присела, наблюдая дальше за всеми. Все остальные так же не отводили с неё глаз, и только один, освободивший её мужчина, разрезал тишину:
– Поздравляем! Ты успешно прошла тест.