Но даже так последствия пугают... «Съеденная» звезда, миллионы или миллиарды загубленных душ... Сколько систем я «осушил», вычистил, вылизал начисто, будто последнюю в жизни банку сгущенного молока? Сколько детей я убил? Женщин? Стариков — чьих-то бабушек и дедушек? Не знаю. Не помню. Не осознавал я тогда, что вся та мощь не моя, что она заемная. Я просто наслаждался ей, купался в эмоциях, своих и чужих, восторгался жизнью как маленький ребенок, впервые прокатившийся на американских горках. И как ребенок не отдавал отчет своим действиям. Смерть? Жизнь? Слеза ребенка, которая бесценна? Для самого ребенка ценность собственной жизни равна нулю, что уж говорить о чужих. Смерть же понятие настолько отдаленное, абстрактное, что даже не стоит упоминания. А слеза это просто вода, текущая из глаз и выражающая настроение и самочувствие, не более.
Как бы то ни было, даже если бы я все осознавал и понимал, то поступил бы точно так же. Ритуал идет, процесс не остановить, а души присоединяются сами, завороженные ментальной мощью призыва и значимостью происходящего. Без искреннего желания невозможно влиться в процесс возвышения. Тут не до морали и сантиментов — либо они, либо я. Ладно если бы просто сдох — переродился бы, не впервой... Но потерять себя, раствориться без остатка и следа в чей-то личности — извольте. Не для этого я рвал жилы, не для этого я превозмогал себя... Утешает одно — если бы я не пришел в себя и не объединил-слил все «неучтенные» души в себе, то на просторах Вселенной сейчас бы носилось не убиваемое и абсолютно невменяемое чудовище, намного опаснее нынешнего меня. Слабо утешает, нужно сказать. Гадко мне от самого себя. Не нужно было пихать максимально возможное количество жертв в ритуальную звезду. Мне одного зверобога за глаза хватило бы.... Так нет, есть возможность — пихай побольше. Да еще и демонов посильнее выбирал — «кашу маслом не испортишь». Жадный долбоеб, блять.
Но по большому счету, плевать мне на миллиарды загубленных душ. Положа руку на сердце, искренне плевать, хоть пилящая меня совесть так не считает. Я их не знал, они были есть и будут для меня никем и ничем. Тяжело воспринимать незнакомых тебе людей как объект для жалости и сострадания. Больше смерти я боялся, что очнусь и не увижу в живых ребят. Стоит жизнь миллиардов совсем незнакомых разумных жизни четырех чертяк, прошедших со мной огонь воду и все тяготы и лишения темноэльфийской казармы? Или же жизни одного крайне очаровательного пилота? Определенно стоит. Повторись ситуация в точности, я бы еще левую руку отдал, чтобы эти пять разумных выжили. И пусть смерти нет, есть лишь постоянное перерождение, но не в данном случае. Я не простил бы себя, если бы поглотил ради своего «эволюционного скачка» пятерку дорогих мне разумных. И этот страх до сих пор гложет меня. И от этого становится еще более гадко.
- Хэт, как ты? - вывел меня из глубины апатии и самокопания голос Алэ. От него явственно веяло заботой и беспокойством.
- Хреново, дружище. - честно ответил я, не открывая глаз. - Хочется напиться в сопли и сжечь пару тройку моральных уродов наподобие меня. Чтобы даже пепла не осталось.