Офицеры гвардии подхватили ее клятву и подняли бокалы. Аурелия качнула головой, поправляя боковую прядь, и прогремел выстрел, а через мгновение у ее уха просвистела пуля. Она услышала позади болезненный стон, и еще до того, как священнослужительница успела опустить корону на ее голову, она повалилась на спину, сжимая в парализованных пальцах серебряную с россыпью рубинов Корону. Аурелия машинально обернулась, посмотреть, что происходит позади. Тут же ее закрыл Михаил. Прогремело еще два выстрела. Михаил вздрогнул и болезненно застонал. Он обхватил Аурелию обеими руками и оттащил в сторону. Она успела разглядеть человека у открывшейся двери.
Авацина. После нескольких выстрелов за ней вломились мужчины в форме. В другой форме. Аурелия не удивилась бы увидеть на них форму Хейятов, но это были всего лишь одинаковые зеленые пятнистые комбинезоны и черные куртки. Она увидела, как младшая сестра выхватывает меч. Бренна, стоящая недалеко от нее, тоже хватается за оружие.
Михаил отнял у нее меч, сложил в ножны и подхватил ее на руки. Загремели выстрелы. Краем глаза Аурелия увидела, как Авацина вскинула пистолет в ее сторону. Михаил успел толкнуть оконную раму плечом, отвернуть Аурелию от очередного выстрела и выпрыгнуть в пропасть за окном. Перед тем, как скрыться из виду, Аурелия увидела то, что ей не стоило бы видеть: изуродованное и окровавленное тело матери, сидящей у стены, с огромным тесаком в шее. По всему залу была разлита как краска кровь, офицеры гвардии перебиты, сослуживцы Михаила лежали не двигаясь на полу. Мужчины в зеленых комбинезонах и черных куртках тоже были мертвы, но их оставалось больше, и они были подготовленнее.
Увидев, что Михаил и Аурелия выпрыгнули в окно, Авацина раздраженно выдохнула. Не особо хотелось марать руки о сестру, но она все равно подбежала к окну, пытаясь высмотреть, куда они могли упасть. Когда звуки боя стихли, она обернулась. Окровавленные и взмыленные мятежники выстроились перед ней и отдали честь.
— Бывшая принцесса сбежала, госпожа, — сказал один из них, бородатый и белый. Авацина отмахнулась и прошла к Трону.
— Под окнами глубокий ров с каменистым дном, — сказала она и подняла оброненную священнослужительницей корону. — Этот солдат словил столько пуль, что он будет не в силах выплыть оттуда. Так что они либо утонут, либо разобьются о камни.
Авацина обернулась к своим нынешним подданным, стерла кровавые капли с белоснежного лица и надела на голову тяжелую корону. Она протянула руку к одному из мятежников. Он послушно вложил в нее меч. Авацина взмахнула лезвием, стряхивая остатки крови, и осторожно провела пальцами по металлу.
— Отныне вы – моя личная королевская гвардия, — объявила она. — А ты, — она обернулась к высокой девушке в углу зала, — будешь моей личной служанкой.
Она опешила и сдвинула брови.
— Как тебя? — сморщилась Авацина, не припоминая ее имени.
— Диана, — грозно буркнула девушка.
— Отлично. Моя служанка. Моя гвардия. Как все прекрасно, — Авацина заулыбалась и уселась на трон. Она тронула корону, поправляя ее на голове и закинула ногу на ногу.
— Но как же бывшая принцесса? — снова спросил бородатый гвардеец. Авацина вновь отмахнулась.
— Я же сказала, о ней мы больше не услышим. Они утонули во рве, потому что у Аурелии тяжелое платье, а солдат напичкан пулями.
— Если вы так уверены…
— Да, я уверена! А теперь прикажите поварам накрывать пир.
— Они не будут..?
— Им плевать, кому служить. Что моя мать, что моя сестра, обе тиранши. Для них ничего не изменится, если вместо одной из них буду я.
Гвардеец поклонился и выбежал из зала, не закрыв дверь. Диана встала подле Трона и сложила за спиной руки. Авацина пренебрежительно оглядела новую служанку, перепачканную в крови, почти без единого чистого местечка. “Ладно, — решила она, — помою ее после пира.”
Часть 3
Бог-Фараон собственной персоной сидел в своем кресле-троне, наблюдая за происходящим в Империи. Та-Кемет была необъятна, простиралась почти от одного края Вселенной до другого, охватывала не только множество крупных семей, но и огромное количество планет-колоний, которые использовались для добычи ископаемых и драгоценных камней. И центр был здесь, в его дворце, вся эта необъятная красота принадлежала ему одному. Стоит ему приказать, и все разрушится и вновь восстановится, недаром он зовется Богом-Фараоном.