И правда, когда они дошли до центра городка, уже была открыта маленькая пекаренка, больше похожая на ларек. Михаил размашистым шагом взлетел по ступеням, попросил Аурелию подождать на улице минутку, и скрылся за дверью. Он вернулся с двумя румяными кусками теста. Один отдал Аурелии.
— Что это? — спросила она.
— Булка, — просто ответил Михаил. — Ешь.
— Что в ней?
— Мясо.
— Какое?
— Не знаю. Ешь.
— А как ты собираешься заработать деньги? — снова спросила она.
— В смысле?
— Ты же ничего не умеешь.
— Отнюдь, — возразил Михаил. — Я прекрасно размахиваю мечом. И меня невозможно убить. Когда-нибудь ты сможешь сложить два и два.
— Уличные бои?
— Да. И я не хочу, чтобы ты переживала из-за этого, ведь они не смогут меня убить. А если и смогут, то я готов на все ради моей принцессы.
— Да, только если ты умрешь, там и мне до смерти недалеко.
— Ешь и не думай об этом, — сказал Михаил, отряхивая ладони от крошек. — Сейчас пойдут бабульки, попытаюсь тебя пристроить.
Аурелия недоверчиво надкусила булку с мясом. Ничего другого не было, так что пришлось терпеть это. Такое себе мясо. Такая себе булка. Пора привыкать. Она больше не Королева, и не быть ей еще очень долго.
Когда на горизонте появились первые люди, Михаил выбирал тех, кто выглядел так, будто мог бы приютить Аурелию и не узнать ее при этом. Она, конечно, не часто появлялась на людях будучи принцессой, но ее вполне могли бы опознать. К тому же, Михаил был уверен, что через пару дней плакаты с ее лицом будут развешаны по всему городу, так что лучше выбирать старушек, которые от дома до магазина и обратно, не задерживаясь перед досками объявлений. И желательно одиноких, чтобы во-первых, было желание о ком-то заботиться, а во-вторых, чтобы ее муж или ребенок не пришел в один из дней и не сдал Аурелию властям, потому что видел ее портрет на доске.
Возможно, она не выглядела на пятнадцать. Возможно, она была слишком высокой, чтобы сойти за пятнадцатилетнюю. Возможно, не внушала доверия из-за цвета кожи – в городе почти все были белые. Но бабули и сердобольные женщины наотрез отказывали взять Аурелию под крыло даже на пару дней.
Пришло время унижаться. Больная история про погибших родителей, полное отсутствие денег и просьбы приютить девочку буквально на чуть-чуть давали больше результата, чем просто просьбы пустить ее переночевать. Уже через несколько минут Михаил нашел бабулю, которая согласилась приютить Аурелию на пару дней. Также она согласилась накормить Михаила, несмотря на то, что он просил только за “сестру”. “Она не может спать в коробке”, говорил он. “Она совсем худенькая, а вдруг она насмерть замерзнет”, говорил он. И сердечко бабули растаяло. Она купила все, что ей нужно было для дома, и повела их к себе.
Первое, что Михаил попросил, когда они вошли, это гребень, чтобы расчесать Аурелии волосы. Бабуля выдала ему расческу и принялась готовить поздний завтрак. Михаил усадил Аурелию на стульчик и стал доставать шпильки из ее волос. Одну, две, три, до десятка, двух десятков…
— Ты пока останешься здесь, — сказал он, наконец распустив ее прическу на постоянно запутывающихся кудрявых волосы. Он начал мягко проходиться гребнем с концов, осторожно распутывая волосы. — Я попробую найти работу.
— Ты хочешь драться? — угадала она. Михаил кивнул.
— У меня и выбора-то нет, — признался он. — Благо, тут постоянно какие-то бои проходят.
— Да? — удивленно спросила Аурелия и повернулась. Михаил поднял на нее укоризненный взгляд и отвернул от себя ее голову. — А почему я не знаю?
— Потому что мужчинам нужно как-то зарабатывать на жизнь. Женщины платят за это. Щедро платят.
— Почему?
— А вот этого я уже не знаю. Может, как всегда, более влиятельные поддерживают глупые увлечения менее влиятельных. Мужчинам нравится драться. А уж если на них ставит красивая женщина, это очень дорогого стоит.
— Она же все равно на него не посмотрит после боя.
— Откуда тебе знать? Может, они за этим туда и ходят?
— Глупость какая-то.
— Главное денег заработать можно.
— А можно на тебя поставить? — спросила Аурелия, снова повернув голову. Она поймала укоризненный взгляд Михаила, и снова отвернулась. Михаил прочесал ее волосы, разделил пополам и стал плести косички.