Михаил опустился на колено и склонил голову.
— Извините, моя принцесса, — сказал он. Он не жалел о своем поведении, и она это знала, но она, тем не менее, была права: в последнее время он стал слишком много себе позволять. — Моя сущность – мой враг, — сказал он. И тут он был прав, и чувствовал это. — Больше я никогда себе этого не позволю.
Когда он договорил, Аурелия тяжело вздохнула. Она знала, что он уже давно не раскаивается. Это был его минус, но он хороший воин и прекрасно несет службу, делает все, что от него требуется, иногда даже больше.
И оказывает ей невероятную поддержку.
И каждый раз, когда на тренировке она хотела его убить, он с благодарностью принимал этот исход.
— Встань, — приказала она. Михаил медленно поднялся. Аурелия разозленно рыкнула и опустила глаза. Она осмотрела ладони и пальцы, непривычно обыкновенные без печати наследницы, и сжала их в кулачки.
Она почувствовала себя слабой. Накануне коронации это не то, что она бы хотела. Без кольца она беспомощна. Беспомощна и гола.
Михаил и так подчиняется каждому ее приказу, но этого будто мало! Он сделал это потому что захотел подчиниться, а не потому что ее власть неоспорима. Этого недостаточно. У него не должно остаться выбора.
Аурелия подняла недовольный взгляд на Михаила. Он улыбнулся ей. Конечно, ей не нравилось, что он до сих пор ходит. Ее бы даже не наказали, если бы она убила его. Жумал саадик обладал невероятной неприкосновенностью. Однако ни Аурелия, ни ее мать, ни ее сестры не верили, в то, что это Михаил. Кроме того, у них был более удачный кандидат на эту роль. Намного удобнее.
— Аурелия! — у ворот возникла девушка чуть старше Аурелии.
Невероятно белая, чтобы быть сестрой принцессы. “Родится в большой семье белая ворона”. Михаил тоже был достаточно белым, однако он целиком состоял из вражеской крови, и такой кандидат в спасители человечества был банально неудобен. Когда они подходили к девушке, Михаил еще раз внимательно осмотрел ее. Она белая с головы до пят: белоснежные волосы, бледная синеватая кожа, бескровное лицо и уши, будто ее всю макнули в белила, и огромные красные глаза на этом белом великолепии.
Аурелия же темная, цвета кофе с молоком, налитая кровью, со смольно-черными кудрявыми волосами, выглядела рядом с сестрой темным пятном. Аурелия замахнулась мечом и швырнула его в сестру. Когда меч звонко отскочил от воздуха вокруг нее, Аурелия тихо выругалась. Кандидаты в жумал саадика обладали невероятной неприкосновенностью. Судьба указала на белую ворону – одного из них. Кто в итоге окажется предназначением оставалось лишь гадать. Каждый верил в свое превосходство, каждый верил, что решающая роль в противостоянии достанется ему. Каждый верил, что ему будет даровано вернуть в мир равновесие. Однако каждый из них так же забывал о существовании принцессы Аурелии, судьбою избранной на правление и призванную положить конец конфликтам. Конечно, остальные больше подходят на исполнение воли судьбы.
Аурелией двигало желание истребить все белое вокруг себя. Она уже устала объяснять семье, что “белая ворона” в пророчестве указывает не на цвет кожи. Там еще есть “Ворона будет невероятно умна, будет с легкостью осваивать любые науки...”, а это идеально подходило к Аурелии. Потому что Михаилу была недоступна ни одна наука кроме военного дела, а сестра была непроходимо тупа.
— Мама зовет ужинать, — сказала она, лучезарно улыбнувшись бескровными губами. Авацина, ее даже назвали в честь ангела надежды. “Жумал саадик вернет в мир равновесие, приведет все к одному и установит мир и согласие”. Аурелия снова рыкнула. Будто все уже решено. Ее раздражала предопределенность. Ей не нужна судьба, она все может сама.
Авацина кокетливо вильнула хвостом платья и направилась ко дворцу. Михаил осторожно положил ладонь на плечо Аурелии, думая, что она ударит его. Но она стояла спокойно, ожидая, когда жест поддержки закончится. Не дождавшись, она мягко сняла руку Михаила с плеча и перемахнула через ограду.
— Так и пойдешь на ужин? — спросил Михаил. Аурелия обернулась к нему и опустила взгляд. Она была в тренировочных пятнистых штанах и выцветшей рубахе Михаила. Она отмахнулась.
— Мне все можно. Я королева! — сказала она, и наконец ее губ коснулась улыбка. Михаил улыбнулся в ответ.