Михаил расплатился с водителем, вышел из гравимашины, обошел ее, открыл дверь и подал Аурелии руку. Жена, покровительница и буквально хозяйка. Она вложила дрожащую ладонь в его руку, едва сдерживаясь, чтобы не выдернуть из-под платься меч и не отрезать ему голову, раскромсать его тело на куски, и купаться и купаться в его крови, раскидывать по округе его пальцы, обрезки плоти и сломанные кости.
Михаил захлопнул дверь, взял трясущуюся Аурелию под руку и повел по карте, любезно нарисованной для него мадри прямо на веках, в сторону дешевенького отеля, в котором решил остановиться. Это в центре, так что никто не заметит, если они вдруг исчезнут, там слишком много людей. В толпе легче затеряться, особенно если ты фивавахинка. В толпе слишком много особенных, так что одним больше, одним меньше, никто и не заметит. А вот будь ты слишком обычным, как, например, Михаил, скрыться может быть намного сложнее. Поэтому здесь его прикрытие – госпожа Аурелия, которая, дрожа от еле сдерживаемой ярости, вцепилась в его куртку и прижалась к боку. Все не может не пойти по плану. Только если принцесса не решит, что она должна бить его прямо сейчас.
В гостиницу удалось заселиться без вбросов с ее стороны, однако только дверь небольшого номера с одной кроватью, столом и ванной за ними закрылась, в ладони Аурелии блеснуло длинное лезвие церемониального меча. Михаил едва успел увернуться, но она и так метилась не в него. Сейчас – она знала – убить его нельзя, будет только хуже. И Михаил знал – она его не убьет. Без него она погибнет с вероятностью чуть ли не выше ста процентов. Поэтому ему приказано долго жить.
Меч воткнулся в стену прямо рядом с его шеей. Аурелия злобно запыхтела, задрала юбку, уперлась ногой в стену, пытаясь вынуть из нее меч. Михаил обошел ее и, когда она достала меч, был готов отходить еще.
— Успокойся, — твердо сказал он. Аурелия тихо рыкнула, сдернув с лица платок. Она взмахнула мечом, пытаясь не столько ударить Михаила или выдать какой-то техничный удар, сколько выпустить накопившуюся ярость. Михаил отступил.
— Не смей! — крикнула она, шагнув к нему и еще раз взмахнув мечом, на этот раз уже с целью попасть по нему. Михаил ушел в сторону, врезавшись в стол в узкой комнатушке. — Не смей мне приказывать!
Она сделала выпад, целясь точно в шею. Михаил запрокинул голову и отстранился. Меч был недостаточно длинным, чтобы она попала. Это просто был способ напугать. Он был в этой ситуации миллионы раз.
Михаил оказался зажат между стеной, столом и безумной Аурелией с мечом. Выпад окончился несколько позже, чем он рассчитывал. Глаза Аурелии влажно и грозно сверкнули, будто они не цвета морской глубины, а кроваво-красные. Как его кровь. Как ее ярость. Как рубины на рукояти меча, лезвие которого буквально уткнулось в шею Михаила и еще чуть-чуть и проделает в нем такую же кроваво-красную дыру. Он прикусил губу, надеясь, что Аурелия одумается. Она должна одуматься. Обязана.
Он будет молчать, пока она не отойдет. Любое слово с его стороны будет лишним – она только сильнее разозлится.
Аурелия медленно выдохнула, сдернула болтающийся на шее платок, отступила, опустив меч, и – подумал Михаил – все закончилось. Он расслабленно присел на край стола.
Аурелия подняла наточенное лезвие к своей шее. Выдох облегчения застрял у Михаила в горле, он закашлялся. Его мадри только что сломался пополам.
Вместо того, чтобы пытаться саботировать проблемы или развивать уже имеющиеся или убить его или сбежать или раскрыть инкогнито, она решается угрожать ему своей собственной смертью. Несмотря на ее почти полное неведение, одно ее мадри знает точно, и Михаил этого не учел: без нее все это не имеет смысла. Ее мадри знает, что Михаил сделает для нее все. Отдаст все, что есть у него и будет. В том числе и свою жизнь бы отдал, если бы она только попросила…
Но так бессовестно и, что самое главное, так искусно манипулировать собственной жизнью… Она отступила, не давая ему подойти. Мадри Михаила пытался собрать осколки своего мирка, просчитать ее дальнейшие действия, но он уже понял, что от нее можно ожидать чего угодно. Все это вероятности, его интересовали точные события.
— Принцесса, — позвал ее Михаил, но она и так смотрела прямо в его глаза, не без наслаждения наблюдая, как в них плещется страх и нерешительность. — Что ты хочешь, дорогая? Я все для тебя сделаю, — пробубнил он и упал перед ней на колени. Аурелия отступила, чтобы он не мог дотянуться до нее. — Убери это, я все сделаю.