Бог-Фараон сжал пальцы в замок.
— Это мое последнее слово, — сказал он. — Разбирайся с этим сама.
Авацина сжала кулачки, поднялась с кресла, развернулась, взмахнув легким платьем, и вышла из кабинета. Теперь придется как-то самой. Можно попросить мадри у Хейятов или кого-то попроще. Но где гарантии, что он не растрезвонит всем, что бывшая принцесса на самом деле жива, и нынешняя власть Тигардена ведет на нее охоту? Тогда симпатизирующие принцессе семьи отыщут ее быстрее чем за пару дней и проспонсируют ее возвращение в Анжо-Паес. А она им еще и должна останется.
Бог-Фараон же остался при своем. Нежелание помогать было понятным еще с самого начала. Удивительно, что Авацина не подумала об этом раньше. Или не послала посыльного. Никому не доверяет? Еще и потратила столько времени на дорогу, странно. Хотела продемонстрировать ему свое особенное расположение? Или хотела увидеть его еще раз?
Бог-Фараон хмыкнул от этой мысли. Смешно. Или ему стоит подумать об этом? Он не сверхразум, он не может знать точно.
Но если он женится на ней? Корона будет всегда под контролем. Он сможет чуть ли не сам изловить Аурелию.
Нет. Тогда все станет яснее белого дня. Влюбился в принцесску, когда посещал Тигарден в последний раз, помог ей занять трон, теперь женится. Нет, так нельзя.
Дурень. Дурень. Надо было жениться на Аурелии, когда она станет Королевой. Ага, и что дальше? Силу бы он никогда не унаследовал, а крутить девкой-мадри было бы очень тяжело. Даже если бы она была без памяти от него.
Ладно. Уже нет смысла горевать о том, как стоило поступить, что не нужно было делать… Сделанного не воротишь.
***
Михаил сидел в темной комнатушке накрытый мокрым полотенцем. Он знает, Аурелия будет смотреть на него. Он даже знает, что она сделала на него ставку. Последнее – это лишь вероятность, но как только она переваливает за девяноста процентов, она становится событием. Так что она сделала ставку. И она сидит на трибунах и ждет его выхода. И он ждет своего выхода.
Это первый его бой, на который она будет смотреть. Они сбросили маски какхулу еще несколько дней назад, к этому времени Михаил уже сколотил на боях небольшое состояние и снял для Аурелии домик на окраине. Чистый, прибранный, на освещенной улице, со светлыми стенами и яркими лампами, которые она долго носила туда-сюда, решая, где им будет лучше. Михаил с упоением наблюдал, как она таскается с ними, забавно задирает голову и щурится от мягкого света.
Сейчас Аурелия сидела в пышном платье рядом с другими женщинами, пришедшими посмотреть на своих фаворитов. Они сидели вокруг нее, благоухая дорогими духами. Однако от такого скопления дам благоухание превращалось в тошнотворное зловоние, от которого Аурелия то и дело морщилась и отворачивалась. Дамы что-то громко обсуждали. Аурелия уже успела отвыкнуть от светского общества, но ей никогда не нравились эти богатые курочки на насесте. Казалось бы, матриархат, власть, сила, ведите себя прилично. Но нет, эти бабенки ничем не отличаются от женщин богатых мужчин с Хейята. Так же галдят, так же одеваются, так же безвкусно пахнут. Аурелии почему-то стало стыдно за свой народ, и она отвернулась от них, чтобы не злиться еще больше.
Над широкой квадратной ареной вспыхнул свет. Дамы притихли. Сидевшие ближе – в основном мужчины, но и некоторые женщины из небогатых семей – засвистели и зааплодировали. Аурелия подняла голову, наблюдая за тем, как Михаил запрыгивает на арену, разминая запястья и плечи. Он нашел ее взглядом, полукивнул полуулыбнулся ей и отвернулся.
— Твой ухажер? — хохотнула крупная женщина, сидящая рядом. Аурелия обернулась к ней и оглядела с ног до головы. Закрытое платье, высокая прическа, бледное лицо.
— Он не мой ухажер, — отмахнулась Аурелия.
— Просто вы с ним так переглянулись, будто знакомы, — сказала женщина. — Откуда ты? Я не видела тебя здесь раньше.