Аурелия перевела на него недовольно-злобный взгляд.
— Ты смеешься надо мной? — грозно спросила она. — Эта курица разорила мой дом, отняла мой Трон, вырвала корону у меня из рук… Я хочу мстить, а не плакать!
— Она убила твою мать.
Аурелия задумчиво хмыкнула.
— Ты прав, — протянула она. — Возможно, она убила мою мать.
Михаил наклонил голову. Его зрачки сузились до маленьких точек. Затем снова расширились, поглотив почти всю синеву глаз.
— Она убила меня, — сказала Аурелия. — Они все думают, я мертва.
Она сжала пальцы вокруг горячей кружки.
— Дочь Ее Величества, прекрасная леди Аурелия, — с горечью в голосе произнесла она, не сводя взгляда с проекции огня в фальш-камине. — Теперь лишь кучка сожженного праха, развеянная по ветру. Обо мне забыли, но я все еще здесь. И я дам о себе знать.
— Это галт шувуу? — спросил Михаил, наблюдая за ее взглядом. И как в нем разгорается всеобъемлющее пламя ярости.
— Называй как хочешь, — отмахнулась Аурелия. — Галт шувуу, огненный феникс, восставшая из пепла… Они еще услышат, я не позволю о себе забыть.
Михаил кивнул. Как она сказала, так и будет. Это главное правило его жизни.
Он глотнул чая и взял сложенную газету. По общему календарю уже восьмой месяц, и Хейяты уже должны были кинуть клич о начале Бойни. Михаил перелистывал страницы, мельком просматривая заголовки, надеясь зацепиться за что-то анти-матриархичное.
Аурелия сердито пила чай, разглядывая языки голографического пламени в камине. Оно было холодным, об него нельзя согреться. И ее это раздражало еще больше. Она дрожащими от ярости пальцами сжимала кружку, пока она, наконец не выскользнула из ее пальцев. Михаил испуганно вздрогнул и поднял глаза. Аурелия сжала зубы, смотря на разбитую на полу чашку и вытекший на ковер чай.
— Ты не поранилась? — спросил Михаил, отложил газету и поднялся с кресла. — Все хорошо?
Она промолчала. Аурелия обняла себя руками и сжалась в маленький комочек раздражения и ненависти. Еще чуть-чуть, подумал Михаил, и она сама вспыхнет ярким пламенем. Он осторожно собрал осколки кружки в ладони, выбросил в мусорку, заварил ей новый травяной чай и вынес в гостиную. Аурелия так и сидела, наклонившись к коленям и тихо всхлипывала.
Михаил оставил на столе чай, тихо сел в кресло и раскрыл газету. Объявление было найдено. Заявкой считается приезд. А значит, их переезд на Хейят становится лишь вопросом времени. Михаил перевел взгляд на Аурелию. Она ожесточенно наблюдала за холодным пламенем, по щекам беззвучно катились слезы. Она уже сжимала в руках кружку не так сильно, и вся ее ярость передалась дрожью на все тело. Аурелия шмыгнула носом, поставила пустую кружку на столик, размазала по щекам слезы и поднялась с кресла. Слезы потекли с новой силой, но она уже не стала их вытирать, пока они снова не защиплют щеки. Она обошла Михаила и, пожелав доброй ночи, скрылась в комнате.
— Доброй ночи, — кивнул Михаил, обдумывая, где безопасно достать документы для себя и Аурелии для переезда на Хейят, ведь туда по паломнической бумажке их не пустят. Хейят не принимает паломников.
Часть 7
Бог-Фараон стиснул пальцы на подлокотниках кресла-трона и тихо зарычал. Если эти двое сбегут на Хейят, он никогда не дотянется до власти во Вселенной, думал он. Был не слишком умным, поэтому думал именно так, совершенно не рассматривая варианта, что что-то может пойти не так.
А вот когда Михаил без особых проблем достал документы для себя и Аурелии, Бог-Фараон чуть не взревел от ярости. Его не волновало, что на Тигардене так легко достать поддельные документы, это вообще не проблема. Аурелия сбегает у него из-под носа, вот где проблема. Он наблюдал за каждым ее шагом через шар всевидящее око, однако не мог понять, почему эта девчонка избегает всех трудностей.
“Судьба тебе благоволит”, сказал ей тот парень перед коронацией. Вернее перед тем, что должно было стать последним днем в ее жизни, но что-то пошло не так, и от этого Бог-Фараон вскипал еще сильнее. Он злился на Авацину, на ее солдат, на своих наемников, на купленных Хейятов, они все загубили его великие планы по становлению властителем мира, а теперь, видите ли “невыгодно”.