— Я готова, герцог, — объявила она, подняв рапиру. Авраам усмехнулся и кивнул.
— Я привык слышать это в других обстоятельствах, — он тоже поднял рапиру. — У вас очень красивые ноги.
— Спасибо.
— Надеюсь, мне еще выпадет честь увидеть их поближе, — Авраам бросил взгляд на Михаила, замечая его реакцию. Он сидел как на иглах: дергался, болтал ногой и сжимал пальцы. “Когда герцог чего-то хочет, он это получает”, шепнул ему Бернард, и Михаил тихо рыкнул. Авраам улыбнулся, удовлетворенный его реакцией.
— Да, когда я наступлю на ваше лицо, — кивнула Аурелия, и Авраам подарил ей улыбку.
— Самодовольно.
Аурелия в два быстрых шага сократила расстояние, сделала выпад. Авраам легко отразил его, чуть двинувшись влево, позволяя ей обойти его справа. Она шагнула вправо, выворачивая рапиру, и коротко ударила от груди. Авраам отклонился, и Аурелия поняла: он пьян и едва вообще может двигаться. Она не проиграет пьянчуге. Он очевидно замахнулся в ее незащищенный левый бок. Аурелия отступила и наотмашь ударила рапиром, метясь в его лицо. Авраам блокировал удар у щеки предплечьем, и Аурелия увидела под пиджаком стальную накладку. Она тихо цыкнула и отскочила, чтобы взять передышку. Авраам покачнулся, открытый почти со всех сторон, будто специально подставляясь.
Аурелия сочла это шансом: она двинулась вправо. Авраам тут же зеркально двинулся влево. Они описали полкруга, за ними и круг. Авраам мотнул головой.
— Ты и так мне голову вскружила, еще и это, — буркнул он. Аурелия фыркнула. Она увидела, как Авраам бросает взгляд на Михаила, и вдруг поняла: этот цирк для него. Еще полкруга, и она остановилась, тоже коротко глянув на Михаила: он был злой, напряженный и весь какой-то пришибленный. — Оу, и что теперь?
Аурелия отклонилась, подняв рапиру: ждала нападения. Авраам устало цокнул и помотал головой. Аурелия не двинулась с места. Он раздраженно выдохнул, стукнул каблуком, вскинул рапиру и в два быстрых шага оказался перед ней. Аурелия отразила первый удар, второй, третий, четвертый… Он бил сильнее и быстрее, чем Михаил, но она фехтовала и с лучшими воинами. Например, с матерью, у той удар вообще был тяжелый.
Уловив короткий момент колебания, Аурелия перешла в нападение. Авраам лениво и как бы шутя отражал ее удары. На инерции от одного удара, Аурелия тут же била снова, не давая ему передышки. На этом он ее и подловил: последний удар отразил по касательной, с минимальной отдачей, обошел ее справа, чтобы она не могла отойти, перехватил рапиру обратным хватом, остановился за спиной Аурелии, почти прижавшись к ней, и приставил лезвие к ее шее.
— Дернешься – убью, — тихо сказал он, чуть наклонив голову. Он опустил взгляд на ее руку. Авраам наклонился совсем близко, почти касаясь губами ее уха. — А теперь брось рапиру и признай поражение, — самодовольно сказал он. Аурелия дернулась и опустила взгляд. — Она острая. При должном усилии я легко отсеку тебе голову. Но, ты думаешь, я этого хочу? — он боднул ее носом, все еще следя за ее рукой.
— Где гарантия, что ты не убьешь меня, когда я отпущу ее?
— Моих слов недостаточно? — тихо спросил он. Аурелия поджала губы и едва слышно шмыгнула носом. Она отпустила рапиру, и та несколько раз со звоном ударилась о пол. — Хорошая девочка, — улыбнулся Авраам и, наклонившись еще чуть ниже, смачно поцеловал ее шею. Аурелия поморщилась и, как только Авраам убрал шпагу, оттолкнула его и пошла – почти побежала, но достоинство еще было при ней – к выходу из зала.
Авраам гавкнул какой-то приказ на языке, который знала, наверное, только стража. Два крупных мужчины перед дверьми перегородили выход, один из них схватил Аурелию и заломал ей руки. Авраам отмахнулся от вопросов, что с ней делать, вернулся к столу, наполнил бокал вином, залпом осушил его, грохнул им о стол, отломив ножку, взял трость и, бросив взгляд на Михаила, поспешил к дверям.
— А ну стой! — крикнул Михаил, вскочил, опрокинув стул, и грозно зашагал к Аврааму. Тот развернулся, достал кинжал из трости и выставил его вперед.
— Только подойди, и я тебя прирежу, — гаркнул Авраам. Михаил остановился в нескольких шагах от него. Он встретил жестокий взгляд Авраама. Ему ничего не стоит убить его тут же, не важно, брат он ему теперь или нет. Михаил уже понял, что любой, кто мешает Аврааму обречен как минимум на вечные муки.