— Ты не посмеешь ее тронуть, — зарычал Михаил. Авраам качнул головой, растянув губы в неприятной улыбочке, и убрал кинжал.
— А кто мне помешает? Ты, что ли?
Михаил бросился на Авраама, тот отступил на два шага, и Михаила тут же повалили братья. Авраам коротко махнул им рукой и вышел из зала. Михаил уже думал, это означает “смерть”, но это означало “охлаждение”. Братья усадили Михаила за стол, сочувственно поддакивая и говоря “ну это же герцог, что с него взять”, наливали Михаилу стакан за стаканом, а он все пил и пил, запивая свои мысли о том, что Авраам мог сделать с его принцессой.
***
К удивлению Дианы, поднять восстание оказалось еще легче, чем в первый раз. Люди, которые до этого выступали за жумал саадика Авацину, сейчас так же охотно шли против нее, узнав о ее планах. Диана очень осторожно подходила к разговору: сначала слушала, потом спрашивала, как дела в том и этом. Потом, если разговор имел революционный уклон, она предлагала, мол, так и так, скинуть Королеву, кандидат, мол, тоже есть. До этого доходило редко, но метко: те люди выражали яро антикоролевские взгляды, и взять их в восстание оказалось верным решением.
Она уже собрала несколько человек, приказала делать вид, будто ничего не происходит, когда ее на ковер вызвала Авацина, причем официально – с протоколом и свидетелями.
— И что происходит? — спросила Авацина, закинув ногу на ногу. Диана увидела в ее глазах, что она больше не доверяет ей. Это может плохо сказаться на сопротивлении, ей нужно быть в курсе всех планов Авацины, иначе все пойдет под откос.
— Где? — спросила Диана. Стенографистка застучала по экранчику. Диана цокнула и закатила глаза. — Ты серьезно?
— Не ты, а вы! — Авацина стукнула ладонью по подлокотнику Трона. — Что происходит?
— Где именно?
— Почему до меня доходят слухи, что ты шастаешь по дворцу и задаешь подозрительные вопросы?
Диана опешила. Тишину нарушало только клацанье стенографистки. Диана прикусила щеку. Нужно придумать что-то и быстро, потому что если сейчас она упадет в глазах Авацины, ей никогда уж не видать мирного неба над головой. Чего только Бог-Фараон тут не учудит, когда Корона окажется в его руках.
Стенографистка подняла глаза от экранчика.
— Вычисляю инакомыслящих, — ответила Диана. Авацина сощурилась.
— А почему ты сама производишь впечатление инакомыслящей, позволь спросить?
Стенографистка вновь застучала. Диана закатила глаза. Она была не слишком умной, но порой откровенная тупость Королевы Авацины ее поражала.
— Потому что мне нужно быть “своей”, чтобы мне открылись, — сказала Диана. — Неужели не знаете, как это работает? Подходишь, говоришь, что ты против Королевы. Те, кто тоже против, тебя поддержат. Те, кто не против, пойдут и доложат.
— Мне сказали, что ты собираешь какую-то организацию.
— Ну конечно собираю, — ответила Диана. Стенографистка застучала быстрее. — Их никогда не устроит бесполезный разговор. Поговорили и поговорили, будто это что-то изменит. То ли дело восстание. Это формальная организация, в которую я записываю потенциальных предателей.
— Дай список, — приказала Авацина.
— Я пока не могу, — сказала Диана.
— Дай сюда!
— Погодите. Если вы начнете казнить ей сейчас, шепотки только усилятся. Они действительно начнут сбиваться в стаи.
— Они – это кто?
— Они – это те, кого я еще не вычислила. Я еще не со всеми успела переговорить, и если останется хоть одна крыса под нашими полами, вы можете быть уверены, что вам конец.
Диана замолчала, стенографистка стучала по экранчику. Авацина задумалась. Когда стуки стихли, она подняла голову на Диану.
— Когда я буду уверена, что записала всех, — сказала Диана, — тогда можно будет устраивать массовые казни. Пока что – нельзя.
— Почему я должна тебе верить? Ты уже подняла одно восстание.
— Опять двадцать пять, — цыкнула Диана. — Я же вас привела на Трон. И я всегда была на вашей стороне. С чего мне вдруг брать и готовить восстание для кого-то еще?