— И тебя это устраивает, э? — Михаил хлопнул Акселя по плечу. Тот недовольно сдвинул брови. — Никогда не хотел забрать ее из гарема?
Аксель помотал головой.
— Он ей не нравится, — сказал Бернард.
— Заткнись, — бросил Аксель.
— Он бы может и забрал, но в гареме условия намного лучше.
— Заткнись, сказал! — Аксель стукнул кулаком по столу.
— Аксель, закройся тоже, — сказал сидящий рядом с ним Фредерик, еще один брат герцога. Он был немного старше них, возможно он был бы даже одного возраста с предыдущим герцогом. — Хочешь бабу – забери. Не хочешь – забудь.
— Отвали, Фредерик.
— Вот она тебе нравится? — Фредерик наклонился к Акселю и положил руку ему на плечо. — Вот и забери. Ну я чего тебя всему учить должен? — Фредерик замолчал на секунду и, когда Аксель уже открыл рот, чтобы что-то сказать, тут же перебил его. — Ну и чего, что она большая? Я ее еще вот такой помню, — Фредерик показал крупицу между пальцев. — Думаешь, хоть кого-то это сейчас волнует? Забери, она даже рада будет. Герцог те и слова не скажет. Запроси у него землю, переедете с ней, родите детей, — заговорил Фредерик, но увидев недовольный взгляд Акселя, замолчал. — Да отпустит он ее, чего ты.
— Не думаю, — сказал Бернард. — Лейка – не та баба, которую он так возьмет и отдаст.
Михаил сжал пальцы в замок. Он сидел, смотря в одну точку, почти отключившись от разговора. Зрачки сжались до малюсенькой точки на потухшей синеве, мысли в голове быстро-быстро мелькали.
Он видел мертвым Авраама, мертвым от его руки, распластанным по полу, израненным, истекающим кровью. Убей он его, сможет ли он получить место герцога? Если не задавить братьев, которые будут претендовать на место герцога, то он точно труп. Кто может конкурировать с ним за это место? Кто угодно, кроме Акселя. Ему вручить бабу да землю и отправить, власть ему не нужна. Бернард – возможно. Фредерик – абсолютно точно. Фредерика победить будет нелегко, он хоть и старый, но опрокинет Михаила одной левой. Бернард будет только если стоять за Фредерика – у них на первый взгляд хорошие отношения. Так что если если кого и ликвидировать, то этих двоих в первую очередь, следом Авраама.
Вопрос, кто согласится выступить против текущей власти. Против Аурелии готовы были выступить многие, потому что отрезанный им лично язык всколыхнул молчаливые протесты. Авраам не делал ничего, что могло бы дискредитировать его в глазах слуг, да и не сказать, что у них есть свое мнение. Никто из братьев (возможно, кроме Акселя), не согласится принять его сторону. Остальным о его планах знать не обязательно. Вернее лучше даже не знать. Потому что они либо заложат его Аврааму, либо примут его сторону, а потом вонзят нож в спину. Значит, нужно действовать самому с привлечением слуг, если хоть кто-то из них согласится.
***
Бог-Фараон поправил лацканы пиджака, откинул волосы с лица, оглядел себя в небольшом зеркале и тронул карман. Пилот мягко развернулся, шаттл легко качнулся и начал опускаться. Пилот щелкнул кнопки на панели и обернулся.
— Над землей, — сказал он. — Открываю?
Бог-Фараон кивнул, пилот зажал кнопку на панели, и нижняя дверь небольшого шаттла поползла вниз. Мужчина поморщился от резкого порыва ветра, его волосы растрепались, он закрыл лицо ладонью и сощурился. Когда дверь опустилась, Бог-Фараон величественно прошагал по опущенной двери, ветер трепал полы его пиджака и волосы, и мужчина спрыгнул на подъездную. Он махнул пилоту, тот закрыл нижнюю дверь и поднял шаттл.
Бог-Фараон обернулся к возвышавшемуся над ним Анжо-Паес, и его губ коснулась улыбка. Сегодня важный день. Наконец, как он решил, он добился расположения Королевы Авацины, вроде как он ей даже нравится (да и она, честно сказать, вполне себе ничего, глуповата только), так что до Короны рукой подать. Скоро он уберет бывшую принцессу Аурелию с дороги и Вселенная окажется – беспомощная – в его руках.
Бог-Фараон вдохнул сухой воздух Тигардена, который пах, как ему всегда казалось, пылью и солнцем. Вечное предзакатное солнце очень сушило эту часть планеты. Бог-Фараон одернул пиджак и направился к воротам. Стражники признали его и распахнули двери. Бог-Фараон шагнул в пустой коридор, звук его шагов отразился от голых стен. В замке царила разруха: знамена, шторы и ковровые дорожки, бывшие здесь при Королеве Бренне, были убраны и, вполне вероятно, проданы. Тигарден под неумелым управлением молодой Королевы Авацины разваливался. Авацина говорила ему, что с радостью передала бы ему бразды правления, потому что, как оказалось, быть Королевой не так хорошо и удобно, как ей хотелось бы.