— Это не имеет…
— Имеет! — крикнула она. — Вы, тупые мужики, даже шагу ступить не можете без женского присмотра. Поэтому на Тигардене и правят женщины. Потому что мужики ни на что, кроме игр в песочнице, не годятся! Все вы ищете какого-то одобрения… Я изучала историю, и во все времена мужики стелились за женщинами в поисках снисхождения, причиной восьмидесяти процентов конфликтов между людьми были женщины! А все потому что вы, мужики, решили, будто мы обязаны быть вашей собственностью! Хер тебе, понял? Я возвращаюсь к Аврааму. Он хотя бы не воспринимает меня как вещь или как достижение.
Аурелия развернулась и потопала обратно к замку, от которого они с Михаилом удалились уже довольно далеко: почти всю прогулку он добросовестно молчал и только когда замок скрылся за холмом, начал чего-то бубнить.
— Аурелия, подожди! — крикнул он и побежал следом. Она остановилась, злобно пыхтя, обернулась и протянула руку.
— Отдай мое кольцо, — сказала она.
— Ты же отдала на хранение, — возразил он, приложив ладонь к груди. Аурелия бросила на нее короткий взгляд: видимо там, на цепочке, он хранит ее печать.
— Ты мне больше не служишь, и я не хочу тебя видеть, — сказала она и почесала ладонь пальцами. — Кольцо.
Михаил устало выдохнул, расстегнул толстую цепочку на шее, снял с нее печать и положил в ее ладонь. Аурелия сжала ее в кулачок, наслаждаясь отблесками энергии, которые она так давно не чувствовала. Она надела кольцо. Пальцы приятно укололи ладошку электрическими разрядами, и Аурелия удовлетворенно выдохнула. Она уже и забыла, каково быть сильной. Она стала слишком “женщиной” в понимании Хейятов. Стала слишком податливой и послушной. Пора что-то менять.
Она развернулась на каблучках и направилась к замку. Михаил зашагал следом, уже не улыбаясь.
Они вошли в подозрительно тихий холл. Аурелия прислушалась. Ее мадри не оставил ее, в отличие от Михаила. Да и не только мадри, она будто сердцем чувствовала что-то неладное. “Стала совсем уж хейятской женщиной, — подумала она. — Главное, чтобы меня, как их, не продали куда-нибудь как служанку. Там меня уже ничто не спасет”. Она зашагала по коридору, повинуясь зову сердца, но доверяя голосу разума. Мадри вел ее к малому залу. Сердце колотилось все сильнее, оно стало совсем женским и падким на всякие переживания. “Сколько, интересно, потребуется времени, чтобы снова закалить его? — думала она. — Год? Два? Больше?”
Она распахнула двери малого зала, и глазам ее предстала ужаснейшая, мерзейшая картина. Она зажала рот и нос ладонью от железного едкого запаха в небольшом, хоть и просторном помещении. Пятеро мужчин, вот они, слева направо: Лукас, Иоанн, Аксель, Бернард и Фредерик – стояли над сидящим в углу герцогом. Они обернулись на хлопки двери, и испуганно отступили. Фредерик выронил окровавленный меч. Весь пол был залит кровью. Израненный герцог, в черной окровавленной одежде сидел в углу и хватался за рассеченное горло. Барнард взялся за топор, заправленный за пояс.
— Стоп! — гаркнула Аурелия, и мужчины замерли. Каждый мускул их окаменел, они бы не могли двинуться, даже если бы хотели: о, она хорошо знала это чувство.
— Аурелия, — Михаил подошел сзади, хотел взять ее за плечи, она ударила его по рукам, без тени сомнения, не давая концентрации ослабнуть, пробежала через зал, и упала на колени перед герцогом. Он улыбнулся – так тепло и по родному, но уже едва-едва, будто тратя на это остатки сил. Аурелия поджала губы, понимая, что это последняя эмоция, которую он ей подарит. Она сжала его ладонь, все еще концентрируясь на оцепеневших мужчинах.
Авраам тяжело отнял у нее руку, медленно поднял и провел пальцами по ее щеке, оставляя на ней кровавый след – последняя отметина, которую он ей подарит, которую она, возможно, будет помнить до конца своих дней. Она заметалась, не зная, как ему помочь, концентрация ослабла, Бернард даже шевельнул рукой, но она спешно вернула ее. Медицине ее не учили, и она не знала, что делать при таких серьезных ранениях. Она привыкла, что после такого не живут.
Авраам коснулся ее шеи, оставляя еще один кровавый след, и она подняла на него взгляд. Он улыбнулся и медленно моргнул. Из уголка его глаза скатилась одинокая слеза.
“Я всегда буду твоим герцогом” — произнес он одними губами и замер. Его рука обмякла и шлепнулась на ее колени. Аурелия наклонилась над ней и поджала губы. Концентрация спала, и она зарыдала.